Пока шли, щедро разбрасывая улыбки, нас засыпали вопросами, а Царёв в успокоительном жесте поглаживал мою ладонь. Он не проронил ни слова, пока мы не скрылись за стеклянной дверью, что для нас распахнул швейцар.
– Молодец, Катерина…
Не отпустил моей руки, пока шли по зеркальному коридору, а через мгновение мы очутились на улице.
Я даже рот открыть не могла, потому что была в шоке. В предзакатном солнце огромная поляна, пестрящая сочным ковром из зелёного газона, казалась совершенно волшебной. Под огромной раскидистой ивой, увитой гирляндами, свечами и лианами каких-то белоснежных цветов стояла белоснежная церемониальная арка, вокруг которой стройными рядами стояли белоснежные кресла.
– Саша, – выдохнула я, пытаясь запомнить каждую мелочь. – Все как в кино…
– Ты и правда ребёнок, – рассмеялся он, сжав мою руку.
Вздрогнула от любимой мелодии и повернула голову, чуть не рухнув в обморок. Слева на огромной сцене выступала моя любимая группа, заводя толпу веселящейся молодёжи. Я прикусила губу, борясь с желанием броситься в толпу.
– Катя, Саша! – звонкий голос Юлии Викторовны донёсся откуда-то сверху. Я обернулась. По широкой красной лестнице, что вела на веранду под открытым небом, бежала Сашина мама, отчаянно размахивая руками.
– Прекрасно выглядишь, мам, – Саша поцеловал её в щеку.
– Катенька, – охнула Юлия Викторовна, не сводя с меня восхищенного взгляда. – Ну, красота же! Сашка, ой, уведут.
– Юлия Викторовна, вы меня смущаете, – я чувствовала румянец, что начинал багроветь на щеках.
– Вот это я понимаю, – мама взяла мою правую руку, поднесла ближе, чтобы рассмотреть наконец-то увиденное кольцо, одобрительно кивнула сыну и обняла меня. – Носи и не стесняйся кольца! Мы достойны бриллиантов, а мужчины достойны лишь идти рядом. Идём, все уже в сборе. Саш, поговори сразу с Львом? Он там руки потирает, уже всем про нашу Катюшу рассказал. Ну, надо же быть как-то сдержаннее, мужчина ведь!
– Мам, Лёва никого не слушает, зато говорит много. В этом весь он, – Саша обнял меня за талию, крепко прижав к себе и мы пошли сквозь шепчущуюся толпу к арке, в первом ряду у которой стояла группа мужчин в костюмах.
– Вот! Я вам говорил, из его дома выпорхнула сексуальная блондинка! – забасил Лёва, первый заметивший наше приближение.
– Лёва-Лёва… что же ты болтаешь-то так много? – вздохнул Саша, пожимая другу руку, очевидно слишком крепко, раз на лице бугая отразилась печать боли. – Всем успел растрепать?
– Сань, я о таком молчать не стану. Черт… Хотя надо было промолчать и украсть у тебя эту Красоту, – Лёва вырвался из цепких лап Царёва и тут же потянул руки ко мне.
– Лев! – рявкнул Саша.
– Все, не буду больше, – рассмеялся Лёва, пропуская нас вперёд. Толпа мужчин расступилась, нацелив свои взгляды на меня.
– Так-так-так… – вкрадчивый, чуть игривый и сексуально хриплый мужской голос раздался где-то позади. – Это что у нас здесь такое свежее, чистое и невероятно сексуальное? Длинные ножки, тонкая талия и такая аппетитная по…
– Мирон, – Царёв взял у официанта два бокала шампанского, как-то поспешно вложил мне его в руку и притянул к себе, окончательно припечатав ладонью в области бёдра. – Знакомьтесь, это Катерина.
Высокий коротко стриженный брюнет вышел из-за спины медленно, вальяжно и весьма нагло. Он попивал виски, льдинки приятно бряцали о стенку стакана, а взгляд его сверлил Царева, лишь изредка скользя по мне.
– А с тобой, друг, мы потом разберёмся. За все ответишь, тихушник. Хотя, признаться, я даже понимаю тебя. Покажи раньше, до прелестного камня на пальце, прохода бы никто не дал. Да?
– Да что с ним разговаривать? – вмешался Лев, подходя к Мирону. Они нас словно прижали к стенке, буравя недобрыми взглядами. – Шею намылим ему, как в детстве, и невесту заберём!
– Что-то не помню я, Лёва, чтобы ты мне хоть раз шею намылил, – откровенно веселился Царёв, но все же держал меня крепко, очевидно, чтобы не вырвалась и не убежала к этим брутальным варварам.
– Вот и правильно, расходимся, мужики, – в разговор вмешался Алексей Тихонович. – Сын, а я смотрю, удивлять вошло у тебя в привычку. Не только семье не доверяешь, но и лучшим друзьям не рассказал?
– Пап, – Саша пожал отцу руку, мгновенно начал шарить глазами по залу, словно искал кого-то. – Я уже говорил, что никого не пущу в свою личную жизнь.
– Катенька, добрый вечер, – старик поцеловал мою руку, чуть задержав взгляд на кольце. – Вы прелестны.
– Спасибо, Алексей Тихонович. Я старалась.
– Боже! Она ещё и говорит! – рассмеялся Мирон, но тут же кивнул и быстро перехватив освободившуюся руку, смачно поцеловал меня почему-то в ладонь.
– Лёва, Мироша, – шикнула мама, встав, между нами. – Вот завтра приедете к нему, тогда и втык дадите. Не нужно, как обычно, цирк устраивать! Клоуны…
