– Тебя это беспокоит?
– Меня беспокоит, что он протянул руки к наследству моей матери, Катя, – Царёв откинулся на спинку, сложив руки на животе. – Я люблю деда, и не позволю разрушить то, что создавалось им многие и многие годы.
– Так это холдинг твоего дедушки? – удивилась я.
– Не совсем. В холдинг помимо «СтройГрада» входит множество других сфер бизнеса, принадлежащих нашим семьям. А «СтройГрад» – дедушкино детище, которое мне удалось вывести в лидеры по региону.
– А что, Борису нужно именно то, чем занят ты? Нельзя ему найти какое-нибудь хобби?
– А у него уже есть хобби, – Саша встал и подошел к балконному ограждению. – Он рушит любой бизнес быстро и задорого.
– Дедушка у тебя такой адекватный, только я не поняла, почему он ставит тебе такие странные условия? Это же бред!
– Он старой закалки, к тому же, подходя к финишу своей жизни, ты в ускоренном темпе стараешься закрыть все дела. Вот моя личная жизнь – это его незаконченное дело, а заставить меня можно только старым дедовским способом…
– Шантажом, – расхохоталась я.
– Именно. Если б не было Бори, то я наплевал бы на все его условия. Но не могу.
– Твоя мама не в восторге от меня, – я пошла в ванную, чтобы заняться волосами.
– Почему ты так решила? – Саша пошёл следом и сел на бортик, наблюдая, как я из небольшой сумочки достаю свои банки-склянки и фен.
– Ты же сам все слышал, не прикидывайся. Стоял тихонько и подслушивал.
– Я не подслушивал, а охреневал от вашего разговора. Ты бросила вызов моей матушке, пообещав заставить полюбить себя, – рассмеялся он, буравя меня взглядом.
– А в меня сложно не влюбиться, Царевич, поэтому будь аккуратен.
– Это угроза, Катерина?
– Это совет, – я выключила фен, когда в отражении зеркала увидела приближающегося Сашу.
– Ненавижу советы.
– А я ненавижу, когда в меня влюбляются, – голос превратился в шёпот, а по спине побежали мурашки.
Какого черта я решила снять сарафан? Царёв словно мысли мои читал, опускаясь взглядом к груди, что выдала мое состояние. Тонкая ткань купальника скорее подчёркивала затвердевшие соски, чем прикрывала. И, кажется, Цареву это очень нравилось, потому что на красивом лице растеклась довольная котярская улыбка.
– Ты так пойдёшь? – Саша забрал из моих рук фен и, как ни в чем не бывало начал сушить волосы.
– Ага, ты ж просил прикрыться. И вообще, ты денег пожалел на два номера? Или тебе нравится мое присутствие?
– Оказалось, что я теперь без тебя засыпаю плохо. Тревожно мне за невесту.
– У бабушки позаимствую настойку из валерианы специально для тебя, тревожного, – я кое-как выскользнула, чтобы не затронуть практически обнаженного мужчину и бросилась в комнату. – Не выходи, пока я не скажу! Иначе голову откручу!
– А вот это точно угроза.
– Однозначно.
Я выбрала брючный комбинезон с открытыми плечами, нежно-голубого цвета, в который влюбилась с первого взгляда. Сказал прикройся – вот тебе! Задница и правда была прикрыта, а про грудь он ничего не говорил. Я надела босоножки и пошла к Цареву, послушно сидевшему на бортике ванной и уже болтавшему по телефону. Бросив на меня взгляд, он присвистнул и обреченно вздохнул.
– Что? Жопка прикрыта, – я повернулась к нему спиной. – Застегни.
– Перезвоню, – Саша резко отбросил телефон на стойку раковины. – Я начинаю сам себе завидовать.
– Зависть – едкое чувство. Лучше порадуйся. И оденься, а то мне страшно взгляд опустить…
– Доброе утро, дорогие, – мама выпорхнула из толпы загородного клуба, заметив наше появление. – Как же вы прелестно смотритесь! Оба светленькие, ладненькие… Просто идеальная парочка.
– Юлия Викторовна, вы просто неприлично красивы, – Катя обняла свою будущую фиктивную свекровь, отпрянула, не отпуская её рук и с абсолютным восторгом осмотрела с ног до головы. – Нет, я серьезно. Это просто незаконно!
– Катя, боюсь, мой сын сейчас закипит от ревности, – рассмеялась мама, поправляя упрямый локон Катерины. – Смотри, как взгляд бегает. Всё, Катя. Грядёт апокалипсис.
– Спелись уже, да? А ведь недавно ты говорила, что при любом раскладе выберешь сына, мам!
Я и правда крутил головой, осматривая толпу, добрая половина взглядов из которой была прикована к нам, да что уж греха таить, к Катерине. Её сложно не заметить. Высокая, тонкая, как веточка, но без болезненной худобы, наоборот: округлые аппетитные бёдра с дерзкой линией задницы; довольно большая грудь, что сейчас так коварно выглядывала из этого ужасно-соблазнительного комбинезона, и по-детски здоровый румянец.
– Юлия Викторовна, спешу вас огорчить, но вы воспитали зануду!
В глазах Катерины сверкали искорки, что явно не сулили ничего хорошего. Она закусила нижнюю губу, как делала это, когда пыталась не брякнуть лишнего и примирительно обняла меня за руку, уложив голову на плечо.
Меня поражало, насколько она лишена была пошлости: её касания, объятия, смех – все было естественным. Порой я сам терялся в реальности, попадал под её чары, погружаясь в мир, где она… была моей?
