Голос её изменился, приятная хриплость стала срываться на сип, выдавая волнение. Хотелось её дразнить. Возбуждать, наблюдая за необычной реакцией тела. Хотелось впитывать её. Забирать всю до остатка. Ладони покалывало. А внутри все сжималось от новизны ощущений. Другая. Забавная и такая чистая.
– Спасибо большое за уютный вечер, – мама восторженно улыбалась, наблюдая за нами. – Это было бесподобно. Мужчины даже не говорили о делах, что просто невероятно! Ирина, я жду вас завтра в гости. Как договорились.
– Хорошо, – Ирина Николаевна, очевидно, была расслаблена, от нервозности не осталось и следа. Во взгляде исчезло подозрение, растворились и немые вопросы, от которых душно становилось. Не верила, по началу Катьку звонками изводила, как по расписанию каждый час. Боялась. Сердце матери не на месте было. И право имела. Не обращал на это внимание, не нервничал, покорно принимая участие в пустой болтовне по видеоконференции. Выдерживал напряженные взгляды, отвечал на внезапные вопросы.
– Катя, ты готова? – дедушка надел пиджак.
– Нет, Виктор Александрович, у меня сегодня выступление, поэтому я оставляю Сашу под вашу ответственность. Дома ночевать останусь.
– Хм, Сашка, а ты сообщил своей невесте, что ей не нужно больше работать? Что твоей зарплаты хватит на мороженое и на вишнёвый сироп, если тачку продашь?
– Нет, дед. Я ещё не готов распрощаться с жизнью, но ты можешь рискнуть, – отпустил руку, приготовившись к возмущению. И прав оказался.
– Вы можете не утруждаться, потому что я не брошу работать, – Катя вспыхнула румянцем, сжала кулаки, демонстрируя всю свою решимость. – Я из обычной семьи, Виктор Александрович. И мне нечего стесняться, но это не значит, что ради мужа я должна бросить то, что мне нравится. Не брошу. И если вас пугают слухи, которые разнесёт рыжая соседка, что невестка ваша танцовщица, то мне очень жаль! В глаза говорю, чтобы потом сюрпризом для вас не оказалось.
За столом повисла тишина. Я с интересом наблюдал за растерянной улыбкой матери, шоком в мутных глазах деда, и недовольством на лице отца. Ирина Николаевна закрыла рот ладонью, пряча то ли шок, то ли довольную улыбку.
– Ещё раз прошу прощения, – Катя бросила на меня быстрый взгляд, дёрнулась всем телом, будто прижаться хотела, но передумала.
Дурочка… Испугалась. Сама в атаку пошла, а к последствиям не готова была.
– Ну, дед? Ещё попытку сделаешь? – я дернул её за локоть, прижимая к себе, обнял.
– Ну… Танцы, так танцы, – пожал старик плечами. – Чего так нервничать-то?
– Эх… Катька. Еще никогда Штирлиц не был так близок к провалу, – схватилась за сердце бабушка. – Так что насчёт товара? Забираете? Или уже подумать нужно?
– Мама-а-а…. – закатила глаза Ирина Николаевна.
Катя
Что, черт подери, это было? Упиралась руками в гримерное зеркало, пытаясь справиться с частым дыханием и истеричным сердцебиением, что никак не унимались.
Увидела Царёва ещё из окна и током прошибло! Ощущала разряд, что начал свой стремительный бег с темечка и двигался вдоль позвоночника бесконечной обжигающей лентой. Прилив жара сменился дрожью озноба, оставляя лишь липкость испарины на коже. Он спорил в машине с дедом, нервно смотря в зеркало заднего вида, ожидая родителей. Напряженное лицо, такой острый взгляд и опасный прищур, который он всегда вовремя гасил обезоруживающей улыбкой, не давая собеседнику уловить эту устрашающую опасность. А я чувствовала. Нет, это не страх за жизнь. Это что-то большее, как табличка на трансформаторной будке, к которой я уже протянула свои ручки.
Сердце уже тогда дрогнуло. Не видела его почти неделю. Первые дни были наполнены лишь дежурными вопросами в смс. Казалось, что его интересует лишь мое здоровье и местонахождение! На второй день я перестала отвечать. И после третьего непрочитанного сообщения, предзакатную тишину нарушил телефон настойчивым звонком.
Пальцы сами сбросили вызов, не согласовав это опрометчивое решение с мозгом. И в этот миг телефон снова взорвался трелью, только Царёв уже решил увидеть меня. Деваться было некуда, и я подняла трубку, наткнувшись именно на этот холодный и опасный взгляд голубых глаз. Он молчал, молчала и я. Лишь рассматривала изможденное лицо, лишенное румянца. Он устал. И стало так стыдно, что ощутила румянец, что залил мое лицо. А Царёв улыбнулся… Так открыто, искренне. Будто рад был видеть. С того вечера сухие смс превратились в бесконечную переписку.
Выскочила из кухни, бросилась к дверям и замерев на мгновение, прыгнула ему на шею. Оправдывая своё поведение необходимостью игры перед родными. Врала я, чувствовал это и он.
Но то, что было дальше не укладывалось в моей голове даже сейчас. Его поцелуй. Такой аккуратный, откровенный и чувственный при родных сейчас превратился в ураган, сносящий все разумные мысли в моей голове, поражал требовательностью, пугал страстностью и наполнял тело возбуждением, что звенело гитарной струной от каждого его касания.
Саша прижимал меня к себе так, будто его я была, будто доказывал не другим, а нам обоим, что я принадлежу ему. Его… Ох, Царёв…
