Вот так вот мы и нашли мою мечту, на которой не болтался гордый, но абсолютно бесполезный брендовый ярлык, и стоило оно вполне сносно, хотя это не радовало мою будущую свекровь. Очевидно, Царёв провёл с матерью инструктаж, прекрасно понимая, как я отношусь к его транжирству. Поэтому женщина изо всех сил старалась не скривить лицо, увидев на ценнике недостаточное количество нулей. Она нервно дёргала носом, обходя меня вокруг подиума, на котором я, как свадебная фигурка стояла, ожидая вердикт. Она словно пыталась найти в платье хоть один изъян, чтобы завернуть эту примерку, но не могла. Оттого и нервничала, лишь сжимала в руке телефон, не решаясь позвонить сыну.
Но платье, что буквально бросилось на нас из кучи однообразия белого фатина, и правда было великолепно. А главное – оно шло мне! В нем не было диких воланов, огромных страз и камней. Оно так точно повторяла изгибы моей фигуры, будто лекало по мне вырисовывали. Все было на своём месте – глубина декольте, линия талии, длина юбки… Оно было моим.
Юлия Викторовна была растеряна, потому как металась между объективным признанием, что мы нашли то, что нужно, и необходимостью соответствовать статусу. Благо, объективность всё же победила желание утереть нос своим подругам, с которыми они раз в месяц собирались, чтобы покозырять достижениями своих отпрысков. А подготовка к свадьбе Саши Царёва уже которую встречу будоражила их фантазии.
– Но будет четыре платья, Катя! – сдавшись окончательно, она ткнула острым ноготком мне в грудь, сверкнув в глазах фирменными молниями четы Царёвых. – И ты дашь заказать мне того фотографа из Испании! Уговор?
Опять уговор… Эти Царёвы, словно не умеют иначе…
– Сдаюсь, – выдохнула я и упала на диван, осушая бокал шампанского, что мне вовремя принесла чуткая управляющая. – Валяйте! Хоть царя Всея Руси приглашайте! Но лучше бы Энрике Иглесиаса.
– Юля, не слушай её! – взмахнула рукой мама, представи,в во что тогда превратится свадьба её единственной дочери. – Никаких выкидонов, Катерина! Ты, главное, Саше такое не ляпни, а то он вмиг организует!
– Точно, с ним я и убегу! Эпичненько? Как думаете, бомонд оценит размах взбалмошной простолюдинки?
– Катька, – шикнула мама, нервно поправляя идеально уложенные белокурые локоны. – Надо было наказывать тебя в детстве, как буля советовала. А теперь поздно.
– Вот и договорились, – рассмеялась Юлия Викторовна и обняла меня. – Я в шаге, чтобы не влюбиться в тебя, Катерина.
– Не сдерживайтесь, маменька, не стоит. А хотите, вместе убежим со знойным красавчиком?
– А я подумаю, Катенька, – передразнила она меня и снова нырнула в зал, чтобы оплатить покупки. – Сильно не расслабляемся, нам ещё нужно найти туфли и коктейльное платье на второй день.
– Второй день? Юлия Викторовна… Я сейчас жениться перестану!
***
Вошла в дом, скинула лодочки на пороге и зажмурила глаза, ощущая приятный холодок старого деревянного паркета. Вот оно – удовольствие! Замерла, прислушиваясь к звенящей тишине, которую так редко можно было поймать. Дом наш постоянно звенел шумом, голосами и семейными спорами, а сегодня я оказалась одна. Юлия Викторовна всё же уговорила маму отправиться вместе на очередную встречу с подругами, а бабушка упорхала на пятничный турнир по покеру к соседке.
Разблокировала телефон в поисках того, кто бы мог ворваться, чтобы разбить тягостное уныние дома, но тут же убрала его обратно в сумку. Севка занят последними приготовлениями к свадьбе, Наташка с Кириллом на очередном сплаве, а Олька с Мишкой как-то слишком внезапно сорвались на море, даже позабыв со мной попрощаться.
Даже Царёв почему-то резко перестал пытать меня звонками и смс. Затих. Но я даже переживать не думала. После той стычки на юбилее Кириллова у Саши возникло слишком много проблем, и естественно, главной из них был дед, что упорно отказывался слушать голос разума, требуя безоговорочного подчинения. Но вся соль в том, что внук его одной с ним крови. Масть одна. Упёрт настолько же, насколько и сам старик, а возможно, даже сильнее.
Поднялась к себе в комнату, включила ночник и осмотрелась. Все было по-старому: та же мебель, рамки с фотографиями, мягкие подушечки и плюшевый плед, что я вязала целый год. Но будто что-то изменилось. Крутила головой, искала то, что было не так. Я почему-то потеряла ощущение уюта и спокойствия. Пусто и холодно… Словно дом перестал быть моим, и на миг мне захотелось очутиться в спальне на Каретном, где из окна виден весь город, а вся квартира пропахла пьяным цитрусом, от аромата которого крышу сносило. Вышла на балкон и вдохнула вечерний влажный воздух. Небо неожиданно затянуло грозовыми тучами, а вдалеке уже сверкали разряды молний, сотрясая рокотом грома.
