Вновь бросила взгляд на экран телефона и пошла в душ, отчаянно пытаясь смыть с себя удушающее чувство тревоги. Но не получилось. Мысли быстрыми змейками мельтешили в моей голове, пугая своей скоростью, от которой голова кружилась. Не помогла даже ледяная вода, под которой я стояла несколько минут, стиснув зубы. Не проходило… Расплескивающееся счастье превратилось во что-то давящее, гнетущее. Мне даже воздуха не хватало. Накинула полотенце и распахнула дверь ванной, чтобы вырваться из замкнутого пространства и прервать эту пытку.
От сквозняка деревянная балконная дверь глухо шлёпнулась о журнальный столик, заставив меня вскрикнуть, и в комнату ворвался порыв ветра, от которого комната ожила. Занавески задрожали, взметаясь к самому потолку, журналы на тумбе захрустели самопроизвольно зашелестевшими страничками, а фоторамки на стенах жалостно дрогнули.
Меня охватила дрожь, то ли из-за того, что по коже обнаженного тела стекали холодные ручейки воды с волос, то ли от растерянности.
Странно… Ночник в спальне был опять выключен… И лишь в частых всполохах грозовых молний можно было различить очертания мебели. Застыла, внезапно ощутив тепло, что поднимается с пальчиков ног, разливаясь рекой по всему телу. Сердце дрогнуло, запуская свою взволнованную песню. Зажмурилась и выдохнула. Повернула голову как раз в тот момент, когда очередная вспышка осветила кресло. Мужская фигура резко выпала из темноты. Но я не ощутила страх, потому как узнала Царёва… Это был он.
Молчали оба. Не двигались.
Саша щёлкнул зажигалкой, чтобы прикурить. Он сделал паузу, словно давал возможность убедиться, что это он. Привыкнуть. Успокоить сердцебиение. Но зря… Я буквально споткнулась об его взгляд. Напряженный, острый и такой холодный, будто и вовсе чужой. Смотрел, как будто видел впервые. Всё, что я видела – пылающий гнев и разочарование…
Меня словно снова окатили ледяной водой. Сделала шаг назад, прислоняясь к стене, чтобы ощутить хоть какую-нибудь опору. Прижимала полотенце к обнаженному телу, содрогаясь от чувства тревоги, что уже плотно затягивалось вокруг моей шеи.
Хотелось включить свет, чтобы взорвать эту темноту! Но не могла пошевелиться, стояла, будто парализованная, ощущая лишь пристальный взгляд, что дулом пистолета замер на моём лице. Не видела. Чувствовала.
А он всё курил, медленно поднося пылающую сигарету ко рту. Плотно обхватывал губами коричневый фильтр, делал глубокую затяжку, освещая абсолютно ничего не выражающее лицо тлеющим угольком.
Он протянул мне руку, продолжая свою пытку молчанием. И я пошла. Делала мелкие шаги, не сводя взгляд с тлеющего кончика сигареты, будто это был единственный ориентир в этой беспросветной и тяжелой темноте.
Как только мы коснулись кончиками пальцев, Саша вздрогнул, больно сжал мою ладонь и дернул на себя. С силой вырвал из рук полотенце и швырнул на пол с такой злостью, что я перестала дышать. Движения были резкие, рваные. Дернулся, заставляя меня расставить ноги шире, снова потянул и усадил себе на колени. Разжал крепкий хват пальцев. Откинулся на спинку кресла и раскинул руки в стороны, словно пресекая собственное желание прикоснуться.
Сидела абсолютно голая на его коленях, чувствуя себя, как на плахе в ожидании казни.
Хотелось пошутить и услышать его хриплый смех, что согревал лучше, чем плюшевый плед. Хотелось ощутить его теплые ладони на своем теле, почувствовать горячее дыхание на шее и путанный шепот, выдающий его возбуждение. Но нет… Смотрел и не касался меня, продолжая медленно вдыхать вдруг ставший едким дым с ароматом горькой вишни.
Сжимала руки, с силой переплетая свои пальцы, но не чувствовала боли. А хотелось! Хотелось ущипнуть себя и проснуться в мире, где взгляд прозрачно-голубых глаз был похож на безоблачное небо, что несет в себе надежду, а не беду, которую я видела сейчас. Будто уже всё случилось, но я еще не знала об этом.
По щекам потекли слёзы. Их мокрый след тянулся по скуле, теряясь на шее. Горло сжалось в спазме, и даже если бы я сейчас захотела закричать, то всё равно не смогла бы.
Принятие затопило меня полностью, и он это ощутил, потому как чуть наклонился. От него пахло табаком, ванилью и алкоголем. Точно… Он был пьян. Оттого и взгляд такой стеклянный, отсутствующий. Словно броню нацепил, не позволяя подойти ближе.
Сделал последнюю затяжку и бросил окурок в горлышко бутылки, что стояла на полу. Он будто все это время напряжённо о чем-то думал. Саша выдохнул облако дыма вверх и резко подался вперёд, сгребая меня в свои объятия. Сильные, грубые и жадные.
– Огонь, говоришь? – зашипел он, впиваясь в мои губы.
Ощущала больные укусы повсюду… От губ до шеи. Терпела и молчала, принимая всё, что было приготовлено. Лишь выдохнула от звука его голоса. Пусть, главное, не молчит.
– Сгорать хочешь? – его руки опустились на мои плечи, пальцы с силой вжимались в кожу, начиная очередной этап пытки, двигаясь к груди.
– Ты серьёзно рассчитывала разжечь пламя и не обжечься? А ты жестокая…
