Предложила лучшему другу секс. Который совершенно точно будет
Да уж, каждый бы согласился заняться посредственным и неуклюжим сексом с лучшей подругой, просто мечта.
И поскольку вероятность того, что он разорвет мой контракт и назовет меня чокнутой составляет примерно девяносто процентов, я хотя бы смогу сказать, что у меня хватило смелости попытаться.
А это шаг в правильном направлении, не так ли?
Мне казалось, что я точно знал, чего ожидать от выпускного года в универе.
Меня выбрали в первом раунде драфта, а это влечет за собой возможность пропустить низшую лигу и сразу попасть в высшую. Это придало мне уверенности, и я разгуливаю по универу, как будто он принадлежит мне. И во многом так и есть.
Без меня не проходит ни одна вечеринка. Со мной все хотят дружить, девушки хотят со мной трахаться, а парни хотят быть мной.
Издержки профессии. Со временем привыкаешь.
Они меня толком не знают. Они знают образ короля бейсбола, которым сами же меня наделили. Они принимают все, что я предлагаю, просто потому что это я это я.
Это роль, которую я умело играю.
И от которой я не собираюсь отказываться, особенно сейчас, когда у меня впереди самый важный год в моей жизни. Это решающий сезон, и таких в жизни больше не будет.
В начале года у меня был план. Я собирался отрываться до упаду, неутомимо спать с чикулями и тусить с друзьями. Я хотел запомнить последний курс на всю жизнь, хотел жить на полную катушку, пока меня не поглотит рутина взрослой жизни.
Но мои планы разошлись с реальностью и разбились в пух и прах.
Я живу в аду.
И я в нем с тех пор, как к нам переехала Халли Джо Эдвардс, и нас разделяет только тонкая гипсокартонная стена.
Лучшая подруга моего младшего брата – единственное в мире, чего у меня еще нет, как бы сильно я ее не желал.
Я уже не первый год хочу быть с ней. Она красивая, добрая и на сто процентов запретный плод.
Я откидываюсь на спинку стула, не в силах оторвать взгляд от листка бумаги посреди моей кровати. Я пялюсь на него уже полчаса.
Я, наверное, мог бы наизусть рассказать его содержимое.
Полотенце, обернутое вокруг моей талии, слегка распахивается, когда я наклоняюсь и упираюсь локтями в колени, опускаю голову на руки и провожу пальцами по еще влажным волосам.
Я так взвинчен, что не могу усидеть на месте.
Я никак не мог предвидеть, что Халли заявится ко мне в душ и предложит мне свою девственность (ну, технически, конечно, Илаю), как будто самый дорогой лот на аукционе.
Ее нервный лепет звучал, как всегда, трогательно. Я не могу забыть ее слова, хотя они и предназначались ушам моего брата. Но я не могу притвориться, что ничего не случилось. Теперь я не могу вернуться к тому дерьму, в котором я жил до этого.
Когда передо мной яблоко прямиком из Эдема. Висит на ветке прямо передо мной, а я не могу дотянуться. Один единственный укус – и все изменится.
Я встаю со стула, хватаю с кровати листок и пробегаю глазами по ее размашистому почерку.
О чем она вообще думает?
И еще более правильный вопрос: почему я-то об этом так запарился и так на ней зациклился?
Я выбрасываю листок в металлическую мусорку рядом со столом и не могу оторвать от него взгляд. Он одиноко лежит на дне. Дразнит меня. Он меня притягивает, как черная дыра, я не могу даже в места сдвинуться.
– Да пошло оно все! – я достаю листок из мусорки и кладу на стол. – Оставь его. Не ввязывайся, – тут же пытаюсь себя переубедить.
Плохо уже то, что я сразу же не выкинул это из головы. Нужно было посмеяться, выбросить листочек и самоустраниться. Потому что, черт возьми, такого просто не может быть!
Одно дело, когда я невинно флиртую с ней, чтобы увидеть, как трогательно вспыхивает румянец на ее щеках. Просто безобидная забава, но… это?
Я перейду черту, и назад уже не вернешься. По-прежнему ничего уже не будет, и не только с ней, но и с Илаем.
Я разглядываю фото в рамке на столе. На нем мы с Илаем вдвоем на нашем первом матче высшей лиги бейсбола, сидим на стадионе на старых стульях. Помню этот день, как вчера. Как будто до сих пор чувствую зной, обжигающий наши спины. Тем летом жара стояла, как в Африке. Она началась за пару дней до этого, и я хорошо помню, как мы с отцом и Илаем обливались потом во время матча. Мы сидели низко, рядом с домашней базой[6], в этот один из лучших дней в моей жизни. Мы были все вместе.
Мне было лет восемь, и тогда мы с братом по-настоящему сблизились.
Илай всегда был застенчивым ребенком, тихим, замкнутым, выбирал науку, а не спорт. Полная моя противоположность. Я любил быть в центре внимания, куда бы не приходил. Я всегда хотел играть в бейсбол, и, хотя учился на отлично, школа все равно оставалась на втором месте. Я в первый раз взял в руки биту и… все. С того момента я понял, что хочу профессионально заниматься бейсболом.
