К нему бочком подобрался какой-то человек. Его щеку тоже прорезал шрам. Подняв руку к лицу, человек спросил:
– А свой вы где получили?
– На войне, – коротко сказал Кейн.
Человек с разочарованным видом отошел от него. Кейн спросил себя, какой же, интересно, ответ он ожидал услышать. Он продолжил потихоньку потягивать виски, давая всем понять, что не хочет, чтобы к нему приставали с расспросами. Он чувствовал себя как волк среди койотов. У них, вероятно, сходное прошлое, даже какие-то общие интересы, но эта компания ему не нравилась.
Все люди, вместе с которыми он провел последние несколько лет, в прошлом были из армии южан. На путь преступления их толкнула несправедливость. У одних янки отняли землю, у других – убили всех родных. После войны они вернулись на пепелище; земли, на которых поселились и работали их отцы, были захвачены разбогатевшими во время войны северянами. Они вынуждены были бороться с мексиканцами и индейцами, с засухами и наводнениями во имя осуществления своей маленькой мечты, во имя права жить на своей земле, возделывать ее и разводить скот. И за это право они боролись последние два года, так же как и предыдущие четыре долгих года на войне. Ставка в борьбе была та же, но расклад был для них еще хуже, чем раньше.
Во всяком случае, он стал преступником по этой причине. А была ли какая-нибудь причина у Ната Томпсона?
– Давай, Дьявол, – нарушил его размышления Хильдебранд. – Сыграй с нами в покер.
Кейн кивнул и сел за столик вместе с Хильдебрандом и еще тремя. Паркера, Кайо и Карри, припомнил Кейн, разыскивали за ограбление банка, в ходе которого погибли двое детей. Кейн перетасовал колоду и начал сдавать.
Играть они закончили спустя часа три. Кейн оказался в большом выигрыше, что не принесло ему симпатий остальных игроков. Карри в особенности совершенно не умел проигрывать и к тому же в покер играл из рук вон плохо. Он несколько раз выругался, а выходя из-за стола, опрокинул ногой стул.
Хильдебранд пожал плечами. Они с Кейном остались за столиком вдвоем.
– Ничего, переживет.
Кейн налил своему собеседнику стакан виски из только что купленной им бутылки.
– Он всегда так скверно играет?
– Только когда слишком много выпьет.
Что случалось нередко, подумал Кейн, судя по нездоровому цвету его лица.
– А как насчет завтрашнего вечера? – спросил Хильдебранд. – Я хочу отыграться.
– Ничего не имею против. Что здесь еще делать? – ответил Кейн. – Ты давно здесь?
Хильдебранд вздохнул:
– Месяц. Я уже почти совсем на мели. Пытаюсь собрать народ для одного дельца в банке. Ты как?
– Может быть, – медленно произнес Кейн. – Правда, сейчас это довольно хлопотно. За мной весь Техас гоняется.
– Я не про Техас.
Кейн позволил себе выказать интерес, хотя и не сказал ничего, ожидая, пока его собеседник расскажет поподробнее.
– Канзас, – продолжал Хильдебранд. – Скотоводы сгоняют туда стада, а покупатели держат в тамошних банках кучу денег. Мне бы такой человек, как ты, пригодился.
– А еще кто?
В глазах Хильдебранда появилась настороженность.
– Пока точно не знаю.
– Я должен знать людей, с которыми иду на дело, – сказал Кейн. – Я не собираюсь без надобности рисковать. Когда ты найдешь других желающих, я решу, – он налил Хильдебранду еще стакан. – А далеко отсюда этот банк?
– Это смотря куда ты скажешь Томпсону, чтобы тебя доставили. Дней десять-двенадцать быстрой езды от техасской границы.
Никакого толку. Ну что ж, можно, наверное, и спросить:
– А ты случайно не знаешь, где мы?
Хильдебранд покачал головой:
– Не знаю и знать не хочу. Так спокойнее.
– У Томпсона неплохо идут дела.
– Хотел бы я, чтобы у меня они так шли, черт побери. Никакого риска. А деньги текут рекой.
– Я думаю, мне здесь быстро надоест, – сказал Кейн. – Без риска жить неинтересно.
– Кстати, об интересном. Я видел, как ты говорил с Ники Томпсон.
– Ники?
– С племянницей Томпсона. Классная девчонка, но не нашего поля ягода. Это первое правило Томпсона. Когда я два года назад впервые здесь появился, один человек попытался ее поцеловать. Томпсон выпорол его до полусмерти. И я его с тех пор не видел и не слышал.
– Я это запомню. – Кейн отхлебнул еще виски. Не следовало этого делать. Ему нужно иметь ясную голову. Но упоминание об этой девушке его взбудоражило. Ники. Подходящее имя.
Он резко поднялся из-за стола, толкнув бутылки к Хильдебранду.
– Допивай. Я пойду к Розите.
Хильдебранд осклабился:
– Спроси там Кару.
Наверное, он так и сделает, подумал Кейн. Может, это все, что ему нужно, – снять физическое напряжение. Он направился к находившемуся рядом с салуном борделю, но остановился, увидев свет в окне каменного дома в конце улицы.
Ники.
К черту все. Ему нет никакого дела ни до нее, ни до того, что будет потом. Бормоча проклятия, он продолжил путь к Розите.
* * *
Значит, он, в конце концов, такой же, как все.
Ники наблюдала из окна, и в ней бурлила ревность, хотя для этого не было никакой причины. Она не могла претендовать на Дьявола, да и не хотела. И все же было так больно думать, что он сейчас с одной из женщин Розиты.
