Накинув халат, выскользнула в спальню. Аманда куда-то исчезла, завтрак накрывала Мелисса.
– Как я рада видеть вас в добром здравии, илара Таринс!
– Просто Агата, – напомнила я.
Она смущенно поправила блюдо с пирожками.
– Поверьте, Мелисса, не так уж далеко я от вас ушла.
– Да что вы такое говорите!
Я махнула рукой и уселась за стол, с наслаждением приступая к завтраку. Любимый омлет с ветчиной и сыром, горячие яблочные пирожки и чашка ароматного чая – роскошь, которую я никогда не позволила бы, не окажись в замке.
– Как мы за вас переживали! И Георг сотню раз на дню интересовался, и илар Шанрасс, когда пришел в себя. Все порывался к вам зайти, да целитель не разрешил. И правильно сделал, скажу я вам.
– Ричард совсем плохо себя чувствует?
– Слаб пока. Целитель запретил ему подниматься.
Мелисса замолчала, и я спешно поблагодарила экономку за помощь и заботу.
– Ох, – неожиданно всплеснула она руками и поднялась, – вам же для работы привезли все необходимое! Георг еще вчера все принес в мастерскую, но ящики вскрывать не стал. Мы подумали, вам это доставит большую радость.
– Спасибо! – искреннее поблагодарила я, чувствуя невероятную теплоту, исходящую от этой заботливой женщины. На глаза даже навернулись слезы.
Она добродушно приобняла меня, чуть качнула головой.
– Вы простите, если не в свое дело лезу, да только больше не пытайтесь сбежать, илара Таринс, хорошо? Понимаю, наверняка вы с иларом Шанрассом тогда поссорились, а он… Даже странно видеть его таким несдержанным. Хозяин весьма редко проявляет эмоции, контролирует силу… А вы появились, так сам не свой стал. Улыбаться даже начал. И волноваться. Если он вам что сгоряча сказал, так простите.
А еще сгоряча поцеловал пару раз да спас жизнь. Вот что со всем этим делать?
– Надеюсь, мы с ним друг друга поняли, – тихо ответила я, только сейчас осознав, как глупо поступила. И ведь тоже действовала больше на эмоциях, чем думала…
Я отправилась переодеваться. Долго рассматривала наряды, купленные для меня иларом Храмсом. В итоге выбрала блузку с воротником-стойкой и кружевной трехъярусной отделкой спереди. К ней прилагалась изящная камея овальной формы, от которой я не стала отказываться. Рукава, слегка зауженные к низу, с вязаными кружевными вставками, выглядели изящно и красиво.
Выбрать юбку оказалось сложнее. Я настолько привыкла к темным тонам – все же они менее маркие и более практичные, – что долго не решалась надеть что-то другого цвета. Но плотный атлас цвета пепельной розы покорил меня безоговорочно. Юбка была идеально скроена, со всеми положенными вытачками. Она облегала бедра вверху, но подол расходился веером и даже имел сзади небольшой кружевной шлейф, что, впрочем, меня не смутило.
К наряду прилагались восхитительные зонтик и шляпка, но так как я не собиралась на прогулку, то выпустила из рук первое, а потом – с огромным сожалением! – и второе. Очень уж мне понравилась широкополая шляпа в тон юбке.
Костюм идеально подходил как для прогулок поздней весной, так и для стен замка.
С обувью возилась не так долго. Мои полусапожки не годились, поэтому я остановилась на белых туфельках с удлиненными носами и затейливой пряжкой.
Наконец собралась и оделась. Распрощавшись с Мелиссой, направилась в мастерскую. Несмотря на то, что одна стена была полностью стеклянной, света было мало из-за тумана. Я зажгла свечи, и помещение сразу сделалось уютным.
На широком подоконнике обнаружился подаренный ведьмой фонарь. Он не был зажжен. Решив, что пока приключений с меня достаточно, не стала его трогать. Лучше расспрошу Ричарда поподробнее об этом магическом артефакте. Как он вообще умудрился создать волшебную краску? Что послужило толчком? Или все случилось само собой?
Вопросы, на которые у меня нет ответа.
Я оглянулась. Кто-то заботливо принес сюда низенький столик и два кресла для отдыха, поставив недалеко у входа. С другой стороны двери расположился комод, над ним – полки. Остальное пространство было свободным. Я понимала почему. Предполагалось, там я буду расставлять свои работы. Сейчас вдоль стен расположились чистые холсты, аккуратно запакованные в оберточную коричневую бумагу и перевязанные грубой бечевкой. Два ящика, высотой по колено, примостились рядом.
Я немного растерялась, когда вскрыла их. Наборы дорогих кисточек и красок, простых и цветных карандашей, о которых я не могла даже мечтать, мольберт на регулируемых ножках, несколько палитр и безумно дорогая бумага! На такой не то что жалко делать акварельные или карандашные наброски, к ней и прикасаться-то надо с трепетом.
Как выяснилось, Ричард заказал в разы больше того, что я просила. Видимо, так илар Шанрасс хотел сгладить вину деда, навязавшего мне эту авантюру.
Я бережно прикоснулась к коробке, где лежали бархатные основы, которые можно было использовать для создания альбома. Дюжина простых акварелей и десяток набросков, которые я успела сделать в замке, смотрелись совсем блекло. Не подходят для них алый бархат да золотая кайма…
