Дзынь! Я очнулась от блаженной полудремы так резко, что не сразу поняла, где нахожусь. И, распахнув глаза, узрела удивительную сцену. Воздвиженский вскочил с диванчика, на котором с умиротворенной улыбкой восседал с самого начала этого импровизированного музыкального вечера. Его лицо побелело, глаза выкатились из орбит, а черты исказились таким ужасом, словно он встретил сатану во плоти. Судя по осколкам на ковре и растекавшейся под его ногами красной жидкости, наш чудак умудрился выпустить из пальцев бокал вина, в компании которого внимал музицированию дочери.
Все вокруг застыли на местах, проникаясь непонятным, но вполне осязаемым страхом. Мими приподнялась в своей корзинке, навострив уши. Лишь Стася по инерции еще с полминуты играла нежную мелодию, пока, уловив всеобщее оцепенение, не остановилась и не вгляделась в ноты. Безучастие на ее лице тут же сменилось оторопью, и Воздвиженские, удивительно похожие в своем шоке, молча уставились друг на друга.
– Чт… что… что ЭТО? – Глава семьи первым вышел из ступора и, дико вращая очами, возопил так, что я подпрыгнула в кресле: – Почему? Как? Я ведь просил! Ээээх…
И он, с укоризной махнув рукой, схватился руками за голову и понесся прочь.
Потрясенная Стася поднялась со своего места и схватила ноты с пюпитра. Ее рука дрогнула, и листки, выскользнув из пальцев и покружившись, усеяли ковер. Один из них прилетел прямо мне под ноги, и я растерянно подняла ноты – «Грезы любви. Ноктюрн. Ф. Лист». И что тут такого?
– Ты не понимаешь! Вы все не понимаете! – Голос Стаси сорвался, и в нем зазвенели слезы. – «Грезы любви» нельзя играть в нашем доме. Мама очень любила это произведение, оно звучало на ее похоронах. Я была маленькая, но помню… С тех пор папа не может слышать ни ноты. Как они вообще сюда попали? Бедный папа…
И, заливаясь слезами, Стася бросилась вслед за отцом. За ней тут же стартовала верная Мими.
В гостиной воцарилась тишина. Не в силах произнести ни слова, мы молча смотрели друг на друга, а в головах у всех присутствующих наверняка крутился озвученный дочерью Воздвиженского вопрос. Кто и, главное, зачем подложил в стопку нот этот лист? Случайность? Но Стася утверждает, что этих нот в доме не было. Значит, кто-то принес их намеренно. Кто-то, уверенный в том, что Стася автоматически продолжит играть, а ее отец испытает потрясение при первых же звуках ноктюрна. Тогда выходит, что этот человек знает Воздвиженских хорошо. Очень хорошо, как свои пять пальцев…
– Что здесь произошло? – раздался с порога озадаченный голос, и в проеме появился Михаил с перекинутым через руку полотенцем. – Кирилл Андреевич заперся в спальне и не желает ни с кем разговаривать. Я, признаться, не понял, в чем дело…
Взоры присутствующих красноречиво обратились на помощника по хозяйству. Могу поклясться, все мы думали об одном и том же – и настолько громко, что наши мысли почти наверняка мог слышать живой ответ на мучившие нас вопросы.
– И какой во всем этом смысл? – Ник перевел взгляд с меня на Игоря и пожал плечами. – Допустим, это в самом деле Михаил. Если бы он хотел быстрее заполучить завещанные деньги, наверняка действовал бы немного иначе. Цинично звучит, но переживания из-за этой мелодии вряд ли сведут Воздвиженского в могилу. Нелогично получается, согласны?
– Хм, не знаю. – Настал черед Игоря озадаченно пожимать плечами. – Ты принимаешь в расчет только сухие факты, но есть ведь еще эмоциональная сторона. А если босс как-то особенно изощренно оскорбил Михаила и тот стал мстить? Между нами говоря, Воздвиженский – мастер на такие штуки, если заведется, только держись! Распаляется и тут же сам забывает, что кого-то обидел.
Что ж, эта черта вполне укладывалась в представление о типичном холерике. Я вспомнила, как краснел и бледнел Воздвиженский на наших глазах, как судорожно он метался по лесной полянке, как срывался и с несвойственной возрасту прытью бежал из гостиной куда глаза глядят. Переживания не способны свести его в могилу? Ха, как бы не так! Накануне вечером он уже не вернулся к гостям, да и с утра мы завтракали без него. Похоже, его доводят нарочно – и весьма успешно. Ну или Стася права и он все-таки сходит с ума.
– Майя, ты перечитала психологических книг. Давай оценивать события с холодной головой, а то в последнее время и так сплошные терзания да страсти, – многозначительно заметил Ник, вполуха выслушав мои размышления, и поднялся из-за стола. – Пойду наверх, постучусь к нашему оригиналу, попробую разговорить. Счастливо оставаться!
Последнее вылетело из уст друга с непривычной для него язвительностью.
– Ревнует, – констатировал Игорь, как только спина Ника пропала из поля зрения, и придвинулся ко мне. – Как и я. Конечно, у меня нет права на нечто подобное, учитывая мои отношения со Стасей. Но ничего не могу с собой поделать. Вот и вчера не среагировал сразу, когда босс снова зачудил. Поддался эмоциям! Не представляешь, как меня взбесили эти намеки на ваши с Никитой отношения…
