Хозяин имел желание обсудить со мной один вопрос. Так сказал водитель. Моё физическое состояние не располагало к излишним передвижениям, но ведь не каждый день с вами хочет пообщаться владелец клуба. Я был сильно заинтригован. Мне хотелось знать тему нашей предстоящей беседы, но водитель ничего добавить не мог. С момента нашей последней личной встречи произошло немало событий и все они каким-то образом связывали нас. Начать можно было с того, что команда опять дома проиграла. Но этот вопрос больше к тренеру. У меня и своих "грехов" хватало. Вместо возврата денег я вновь тряхнул его кошелёк, проявил нешуточный интерес к его дочери и был избит в её присутствии. И тут я похолодел от неожиданно пришедшей в мою голову мысли. Максимовичу ведь ничего не стоило нанять мордоворотов, чтобы отбить у меня всякое желание приударять за его дочерью. Предположение было диким, но ничего невозможного в нём не было. Я ведь совсем плохо знал Бориса Романовича. А жизнь мне подсказывала, что успешные в бизнесе пушистыми не бывают. Только мои зарождающиеся отношения с Мирославой были чисты и невинны. Нормальный человек не мог так поступить. Мне не хотелось верить, что к моему избиению причастен Максимович. Если уж и отбивать у меня желание ухаживать за его дочерью, то не в её присутствии. Его поступки доказывали, что он не утратил ещё адекватность. И я отказался от гадания на пустом месте.
Дорога от стадиона до клубной базы заняла пятнадцать минут. Максимович был предельно вежлив со мной, крепко пожал мне руку, предложил сесть в мягкое кресло и попросил свою секретаршу принести нам свежего чая. Его голос был тёпел, а взгляд чист. Невольно я устыдился своих подозрений. Я осмотрелся, в уже знакомом мне кабинете ничего не изменилось.
- Как ваше здоровье?
Меня непроизвольно перекосило. Это дань вежливости или наличие информации? О какой травме ему известно? Полученной мною сегодня или о полученных ранее?
Я немного растерялся и лихорадочно соображал как ответить. Максимович не стал ждать моего ответа.
- Мне стало известно, что недавно вы были практически избиты.
От кого он узнал? От Мирославы? Вряд ли. Я просил её никому не рассказывать об этом инциденте. Тогда от кого? Но если он уже знает, глупо отрицать.
- Да.
- Предполагаете, кто это сделал?
- Нет.
Вошла секретарша с подносом, и Максимович прервал беседу. Он ждал, когда его помощница расставит чашечки с чаем и откроет коробку с конфетами, а я думал о том, что её уже, наверное, давно ждут дома. После того, как дверь за нею закрылась, хозяин кабинета сделал мне приглашающий жест к чаепитию, а сам задал следующий вопрос:
- Это были профессионалы?
- Да.
- Я чувствую, вы так и будете отвечать мне односложно, пока я не раскрою секрет, откуда мне стало известно об этом. Вы стали уже достаточно популярны в нашем городе, а с врачом "скорой помощи" я давно знаком. Не всегда же я был олигархом. В прошлом мы не раз пересекались. Жизнь не предсказуема.
Это многое объясняло.
- Это были спортсмены. Скорее всего, бывшие, но свою спортивную форму, к моему несчастью, они поддерживали.
- Это было нападение на вас или Мирославу?
Я уже думал над этим и пришёл к выводу, что это было нападение на меня.
- Мне показалось, что это было нападение на меня.
- Что дало основание так думать?
- Они провоцировали меня на конфликт. У них была реальная возможность причинить вред Мирославе, но они ею не воспользовались.
- Хорошо, если это так.
Понятное дело Максимович заботился о своей дочери, но он вовремя осознал двусмысленность сказанной им фразы.
- Извините, это нехорошо, что вы пострадали, - мой собеседник вежливо поправился, - но если получается, что напали на вас, я надеюсь, вы разыщете этих людей.
Намёк на моё прошлое был очевиден. Только мои размышления привели меня к выводу, что мне это не нужно. Кажется, Максимович думал иначе.
- Это не входит в мои планы, - вежливо ответил я.
- Но почему? - он искренне недоумевал. - Вас обработали, как боксёрскую грушу и, боюсь, вы нескоро забудете об этом инциденте.
Я вздохнул и всех телом почувствовал правоту последней фразы Максимовича. Но у этой "медали" была и вторая сторона.
- Видите ли, - осторожно начал я, - я уверен, практически на сто процентов, что я сломал одному из них ногу. И поскольку пострадала коленная чашечка, передвигаться он начнёт, в лучшем случае, через три месяца.
Немного подумав, я продолжил:
- С одной стороны я удовлетворён, а с другой - у меня могут возникнуть проблемы.
Я не знал, стоит ли посвящать в детали моего собеседника. Но он в любой момент мог проконсультироваться со своими юристами. Уж лучше мне сделать это самому, с глазу на глаз.
- Я, конечно, буду утверждать, что находился в состоянии необходимой обороны, и у меня есть хороший свидетель, но ... меня могут обвинить в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью. Ведь по факту у меня лишь побои, а у моего противника сломана нога в коленной чашечке. В нашей стране неблагоприятная судебная практика. При всей очевидности ситуации меня легко обвинить в превышении необходимой обороны и затаскать по судам.
