- Гости остынут, а у меня есть только один сезон. И память болельщиков в моем случае важнее.
Человек - удивительное существо, подверженное различным слабостям. Это было действительно неблагоразумно. Но сюжет попал в "Футбольное обозрение" и вся страна увидела этот "издевательский удар". Прозвучавшие комментарии журналистов навели меня на мысль, что за своё тщеславие мне придется заплатить. Число моих завистников существенно пополнилось, понять это было нетрудно. Поддержка пришла с неожиданной стороны. Оказалось, что Максимович тоже был не лишен тщеславия и за этот удар я получил премию по двойному тарифу.
Футбольный сезон был в самом разгаре, и случившееся последующее событие было прямым следствием моего удара - все абонементы были выкуплены, как и пара пустовавших ВИП-лож. Мы уезжали на выездные игры, а на следующую после них домашнюю игру все билеты уже были распроданы. Все до единого!
Команда меня приняла. Я знал, был уверен на 100%, что этому поспособствовали Игорь и Виктор. Очевидно, они рассказали команде, насколько серьезно я отношусь к самостоятельным тренировкам. И что мой удар сильно пахнет потом и кровью. Конечно, я продолжал чувствовать спиной неприязнь со стороны некоторых игроков, но их было немного. Это можно было пережить. Это нужно было пережить.
* * *
Даже полученные мной травмы не могли испортить прелестей новой жизни. Пусть она требовала от меня гораздо больше физических усилий, нередко к концу дня я был похож на выжатый лимон, но я получил то, что хотел. И потому был чрезвычайно доволен этой жизнью. Только я и предположить не мог, что отравлю её сам. Точнее это сделали мои собственные мысли. Мысли о нападении. Чем бы я ни был занят: чистил ли зубы, принимал ли пищу, читал ли газеты, бегал ли кроссы или отрабатывал свои удары, они сидели где-то в закоулках моей головы. Они порождали не страх, они порождали недоумение. Чем больше я думал о случившемся происшествии, тем больше находил его странным. Я не мог понять цель избиения. Как я ни напрягал свой мозг, всё равно не мог понять, чего же напавшая на меня троица желала достичь. И это очень сильно раздражало меня. Меня избили, а я не знал за что. Я видел нападавших, но не мог даже предположить, кто их нанял. Моё полное непонимание было самым неприятным обстоятельством моёго избиения.
Если целью нападения было ограбление одного из нас, то уж больно странным был его сценарий. Его можно было совершить и искуснее, и проще. Для этого не требовались ни опыт, ни знания. Мирославу можно было ограбить в полумраке подъезда, после того как мы расстанемся. Да и на меня можно было напасть в тот момент, когда я останусь один. Такие крепкие ребята могли сделать со мной всё, что угодно. Для этого нужно было только напасть на меня внезапно. И в этом случае никакого сопротивления я бы, конечно, оказать не смог, да и опознать их тоже. По моему мнению, даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что никаких особых ценностей при нас не было. Ни золота, ни дорогих камней. Да простит меня Мирослава, одна дешевая бижутерия. Я полюбопытствовал у Мирославы, какой наличностью она располагала. Как я и ожидал, сумма была незначительна. Её хватило бы только на оплату ужина и такси. При мне была сумма вдвое большая. Ничего иного от нас и не стоило ожидать, и нападавшие должны были это прекрасно понимать. Сейчас мало кто носил при себе серьёзную наличность. Век пластиковых карточек. Я не мог согласиться с тем, что они втроём приехали на хорошей иностранной автомашине только ради того, чтобы завладеть грошовой для ограбления суммой.
Если это нападение не было ограблением, а всего лишь жалкой инсценировкой, то какое же преступление она должна была прикрыть? Убийство одного из нас в пылу конфликта? Но ни один из трёх преступников не делал попыток приблизиться к Мирославе, да и в отношении меня насилие носило своеобразный характер. Меня не били в жизненно важные органы. Чем дольше я вспоминал наш поединок, тем больше склонялся к этому выводу. В конце концов, никто не мешал им сначала убить меня, а затем ограбить.
В таком случае, что же это было? Мои раздумья привели меня к заключению, что имела место демонстрация силы. Хотели напугать? Но прозвучавшие угрозы были заурядными, и никаких особых требований высказано не было. Мирославу быстро оставили в покое, следовательно, им нужен был я. Но зачем? Кому потребовалось меня запугивать? Я ничего собой не представлял, стоило ли тратить на меня время и энергию? В конце концов, они ведь и деньги на это потратили. Следовательно, планировали их в будущем вернуть. Но каким образом?
