Я стал оценивать ситуацию по факту. В результате нападения я был основательно избит. Если это было целью преступников, то они её достигли. Только зачем тогда им был нужен свидетель в лице Мирославы? Ведь это был мой свидетель и очень надёжный. Они сами для себя создали угрозу отправки в места не столь отдалённые. Я вспоминал детали конфликта, и у меня родилась неожиданная догадка. Ведь если бы Мирославы не было, я бы покинул поле боя, или проще сказать, сбежал. Может быть, она и нужна была для того, чтобы не пришлось бегать за мной?
Это объяснение, на мой взгляд, было весьма правдоподобным. Но я мог и ошибаться. И всё же я решил оттолкнуться от него. Ведь осталось понять, почему меня избили. Местью это никак не могло быть. С чужими женами я не спал. Ничей бизнес не разрушал. На своей прежней работе у меня уже давным-давно никаких конфликтов не было. Я был уверен на сто процентов, что оттуда ноги инцидента не росли. Мои отношения с Мирославой могли не понравиться её отцу. Но тогда он не стал бы инициировать моё расследование.
Мыслям опять не за что было зацепиться. И они вновь вернулись к Мирославе. Она была дочерью олигарха. Правда, от первой жены. Той, с которой он не поддерживал отношений с момента развода. У Максимовича давно была новая семья. Дочь от первого брака недвусмысленно отказалась от всяких претензий на богатство отца. Второй жене нечего было опасаться. Она ещё вполне могла подарить мужу, как часто говорят, "продолжателя дела". Избивать поклонника падчерицы ей было абсолютно не к чему. Тупик.
Кому же всё-таки я помешал? Помешал настолько, что человек пошёл на преступление. Причина, толкнувшая на это, должна быть веской. Если раньше меня не трогали, то получается, раньше я никому не мешал? Что же изменилось в моей жизни в последнее время? Ответ был прост. Появились Мирослава и футбол.
Мои раздумья пошли на очередной круг. Но в этот раз я понял, что совершенно упустил один вариант - моё избиение мог заказать её прежний поклонник. Подобные ситуации в нашей жизни не редкость. Когда я рассказал о своём предположении девушке, она долго смеялась. Как оказалось, со своим последним поклонником она рассталась достаточно давно. К тому же среди её ухажеров людей с психическими отклонениями не было.
Остался только футбол. Избиение из-за футбола казалось мне невероятным, но я заставил себя поразмышлять над этим. До инцидента я провёл очень мало игр. Из основного состава выдавить никого не успел. Во всех играх выходил только на замену. Мой возраст давал всем понять, что так будет всегда. И вдобавок ко всему, было понятно, что продолжаться это будет недолго. Так за что меня бить? Гипотетически меня могли заказать те, у кого я отнял кусок пирога. Жестоко, но это было возможно. Я стал пробивать штрафные, а значит, лишил кого-то премиальных. И этот кто-то либо Медведев, либо Болотов. Но в то, что они могли заказать меня, мне не верилось. И мне даже стало как-то не по себе от этих мыслей. У обоих были очень хорошие контракты. Да, я лишил их премий за забитые голы, но голы надо было ещё забить. К тому же мы начали выигрывать, и именно я приложил к этому руку, точнее ногу. Благодаря мне они, как и все остальные члены команды, получили премии. Совсем не похоже было и на то, что у кого-то из них настолько болезненное самолюбие, что оно могло толкнуть его обладателя на преступление. Да и времени прошло слишком мало, чтобы они дозрели до подобного варианта. Нет, не они. А тогда кто? Ведь от меня не было смысла избавляться, очень скоро я исчезну сам. Опять же, ни у кого в команде, кроме Медведева и Болотова, не было необходимых денег для найма профессионалов. Получалось, что заказчик был не из нашей команды.
Опять тупик. Я словно крутил в руках клубок, но не мог найти конец нити. Это здорово выводило меня из себя. Если я кому-то помешал, то удивительна быстрота реакции. Я начал играть в профессиональный футбол совсем недавно. Я не мог понять, как я мог успеть помешать кому-то?
Случившееся с нами событие было мне непонятно и поэтому не выходило из головы. Чем больше я об этом думал, тем больше основательно обосновавшиеся в моей голове мысли отравляли мне радости новой жизни. Я начал злиться на Максимовича за то, что он разворошил "мой улей". И мысли стали роиться в моей голове против моей воли.
