Соперник был в психологическом нокауте, однако играть грубо не перестал. Они буквально потеряли над собой контроль. Вскоре гости вновь нарушили правила. На этот раз это произошло немного ближе к воротам, метрах в двадцати восьми. Расстояние немаленькое, но вратарь отрядил в стенку пять игроков. Прошло уже немало времени, а моя злость и не думала проходить. Грубиянов надо воспитывать! Меня подогревало то обстоятельство, что наш врач до сих пор возился с Зайцевым. Про себя я думал: "Я не злопамятный, просто память у меня хорошая".
Все игроки соперника имели возможность оценить силу моего удара. И мне пришла в голову иезуитская мысль проверить их на вшивость. Я понимал, что это очень жестоко, но решил пробить прямо в стенку. "Не буди лихо, пока тихо". Я разбежался и нанес чудовищной силы удар по мячу. Наверное, это был мой день. Сделать что-то подобное прежде мне не удавалось. Словно пушечное ядро он угрожающе полетел прямо в игроков, стоящих в стенке. И они дрогнули, не выдержав испытания. В команде соперника желающих при счете 0:2 очутиться в лазарете не оказалось. Мяч от перекладины влетел в ворота. Сама перекладина ещё долго вибрировала. Голкипер гостей даже не стал ругаться с игроками своей команды, он просто махнул рукой в их сторону. Я же мгновенно остыл и почувствовал облегчение, потому как мяч пролетел чуть ниже пояса игроков стенки.
Болельщики неистовствовали до самого конца игры. Скандировали мою фамилию и название нашей команды, просили забить ещё один гол. Эйфория от них передалась и нашим игрокам. Команда бросилась атаковать. На стадионе, похоже, одному Серебровскому удалось сохранить хладнокровие. Он охрип, но заставил вернуться в оборону нужных игроков. Доиграли мы матч без осложнений. В этом нам помог и соперник, опустившийся до примитивной игры на отбой.
Когда зрители подарили мне огромный букет цветов, я испытал смесь благодарности и растерянности. Я чувствовал себя с ним как-то неуютно и быстро избавился от него, передав его Зайцеву. Всё-таки победу нам принёс забитый им мяч. В этот вечер меня поздравила вся команда, все до одного. Большинство от всей души, не скрывая своего восторга. Будь я моложе, наверное, не заметил бы, что в глазах у некоторых игроков команды светилась плохо скрытая зависть. Но абсолютно все понимали, что мы взяли важные три очка и продвинулись вверх по турнирной таблице. И как всегда, я уже привык к этому, развеселил всех нас мой однофамилец.
- Говоришь, чем больше тренируешься, тем больше везёт? Но знаешь... мне и пяти лет не хватит, чтобы научиться так бить! Твои мячи летят словно силы сопротивления воздуха нет вовсе!
- Откуда ты знаешь, ты ведь ещё не пробовал.
- Думаешь, не поздно?
- Поздно будет тогда, когда бутсы повесишь на гвоздь. Тебе сколько?
- 24.
- Так у тебя двойная фора!
Я заметил, что Леонид Сергеевич слышал наш разговор, но ничего не сказал. На его лице была только едва заметная мягкая улыбка.
Впервые мне пришлось задержаться на выходе со стадиона. Полчаса я раздавал автографы и фотографировался с болельщиками. Вот она слава! Мне это было неловко делать, но я понимал, что нам никак нельзя отталкивать от себя болельщиков.
* * *
Июнь. Наступил самый жаркий период чемпионата. Конечно, в смысле погоды. Турнирная горячка, если она нас коснётся, была ещё впереди. Горячий воздух раздирал легкие. Понятное дело, "умирать" на тренировке никому не хотелось. А мне вспомнились последние десять лет своей жизни. Поначалу работа в охранной фирме меня не угнетала. Никаких средств к существованию у меня не было и надо было как-то зарабатывать себе на жизнь. Когда меня попросили с прежней работы, и от меня ушла жена, многие ожидали, что я начну пить. Слишком специфическое образование, чтобы после скандала найти работу по специальности. Поэтому подсознательно, я убедил себя, что юриспруденция мне неинтересна. Работать мне приходилось много, две трети денежных поступлений я вынужден был перечислять в счет уплаты кредита за однокомнатную квартиру. Но я не роптал. Собственная квартира - это здорово. Сам себе хозяин и не нужно было снимать квартиру, когда возникало желание поближе пообщаться с понравившейся девушкой. Зарплата потихоньку росла, я медленно, но неуклонно продвигался по служебной лестнице. И ... всё больше понимал, что это не моё. Но ничего лучшего на горизонте не видел. А креативных мыслей, как некоторым, в мою голову не приходило. Да и тяги "замутить свой бизнес" у меня не было. Всё чаще и чаще мне приходилось заставлять себя идти на службу. Очевидно, температура в котле моего терпения достигла критической отметки, поэтому я так горячо ухватился за тот шанс, что приготовила мне судьба.
А сейчас я видел ребят, которые если и не были талантливы, то явно не были обижены способностями. И вместо того, чтобы работать, они занимались имитацией. А это хорошо знакомое мне заурядное убивание времени. В любой момент жизнь могла наглядно продемонстрировать невысокую цену этой имитации. Воспоминания, промелькнувшие в моей голове, подвигли меня на маленькую речь:
