— Ярели? — вдруг спросил он совсем другим, деловым тоном, вспомнив, что с семьей Ярели дружила Мариора Стратело. — А к кому Семен еще в Инештах ходит?
— Еще к кому? Не знаю. А мне от него покоя нет.
— Ты вот что, Захария, — строго сказал Челпан, — узнай, бывает ли он еще у кого в Инештах. — И добавил совсем мягко: — Присаживайся, потолкуем…
Андрей предложил назвать отряд именем писателя Горького.
— Один в поле не воин. Надо думать, как создать отряд… — сказал Андрей. — Люди к нам из сел пойдут, я уверен. Где-то в этом лесу есть большой партизанский отряд. Будем искать его. Но тем временем сидеть сложа руки не станем, а то так можно заживо сгнить. А отряд горьковцев — это хорошо. О нас заговорит народ; дойдет слух и до партизан. Мы их не нашли, так они нас разыщут. И крестьяне к нам придут.
— Горький, — задумчиво повторила Мариора. — Это хорошо, но… но ты хочешь, чтобы люди шли к нам. А разве у нас знают, кто Горький? У вас его книжки все читали. А ведь у нас грамотным считается тот, кто имя свое написать может. И таких мало…
— Да… — нахмурившись, согласился Андрей. — Я не подумал… А Котовский?..
— Григорь Котовский! — вскинув голову, воскликнула Мариора. — Кто же его не знает?
— Назовемся котовцами, — твердо сказал Андрей.
В этот день лесной дорогой проходило несколько вооруженных жандармов. Один из них свернул в кусты. Тут его и положил Андрей: сначала оглушил ударом дубинки, а потом, когда остальные ушли далеко, прикончил из револьвера. Это случилось неожиданно для Мариоры: она задержалась в чаще, собирая прошлогодние засохшие ягоды терна. Подойдя к Андрею, обыскивавшему убитого жандарма, остановилась, ошеломленная. Страх от одного вида залитой кровью травы мешался с отвращением к жандармскому мундиру. Жандарм был пожилой, с черными усами. Андрей снял с него китель, вынул из карманов документы. Просматривая документы, нашел в них фотокарточку и, пристально посмотрев на убитого жандарма, протянул ее Мариоре.
— Такому давно пора на тот свет, — сказал он.
Мариора взглянула на карточку. У края ямы две женщины со связанными руками. На переднем плане, лицом к ним, четверо жандармов с автоматами на изготовку, и крайний — этот самый, пожилой, с черными усами…
Мариора зябко повела плечами.
Теперь в распоряжении котовцев были автомат с запасом патронов и связка ручных гранат.
В операции с офицерской машиной Мариора была спокойней, даже обыскала убитых офицеров; пока Андрей «расписывался» на обломках машины, выцедила из бака остатки бензина.
Это была хорошая операция: они унесли в лес новенькие револьверы и около десятка банок свиных консервов.
Все время Мариора и Андрей следили за Малоуцами. Именно с них надо было начинать связываться с населением, ведь в других селах Мариора никого не знала. Но в Малоуцах еще раньше немцев остановился большой отряд полевой жандармерии, приехавший, видимо, чтобы закончить реквизицию продовольствия и сопровождать его в город. Из приреутских камышей было видно: коричневые кители жандармов мелькали по всему селу. Жандармы квартировали почти в каждой касе, не занятой немцами.
Приходилось ждать.
Как нарочно, несколько дней подряд лил дождь. Земля точно покрылась черным вязким киселем, и крестьяне редко выходили на поля. Андрей и Мариора дрогли в лесу.
Наконец наступило первое солнечное утро. Как и ожидала Мариора, Вера Ярели пришла на виноградник Кучука. Виноградник был окружен густым садом, и Мариора, выждав, когда поблизости никого не было, смело подошла к подруге. Вера обрадовалась, но не удивилась. Чтобы поговорить, они спрятались в зарослях тутовника. Не удивилась Вера и узнав, что Мариора «котовец». Только гуще стал румянец на ее щеках и живее заблестели карие глаза.
— Много вас, котовцев? — спросила она Мариору.
— Хватит, чтобы наградить по заслугам кого следует, — помня наказ Андрея, уклонилась та от ответа. И сказала: — Хочешь, иди к нам?
По тому, как Вера сжала ручку сапы, Мариора поняла, какая буря бушует в душе подруги.
— Думаешь, это просто? — наконец проговорила Вера. — Ведь у нас детей куча, а родители больные. Как их бросишь? Подумаю.
Вера сказала, что в Малоуцы Мариоре пока заходить не следует: ее жандармы до сих пор ищут. Челпан даже награду за ее голову обещал. А когда «котовцам» понадобится помощь, пусть Мариора идет в Инешты, там живет тетка Домники Негрян, а ее, Веры, крестная. Тетка Грекина одинокая: муж ее без вести пропал в фашистской армии, а дочку убили гитлеровцы. Верней, та бросилась под машину сама, потому что гитлеровцы над ней надругались. Грекина хорошая женщина и фашистов ненавидит. Мариора может быть спокойна — та не выдаст ее. Каса Грекины на краю села, у самого леса. Правда, в Инештах тиф. Но это даже хорошо: ни солдаты, ни жандармы там почти не бывают.
