— Ну это я просто предполагаю. Может, в Швейцарию. Куда они планировали дезертировать — теперь не узнать, покойники — народ неразговорчивый… ладно, сворачиваем с этой дороги. Мы тут наследили…. Володя, глянь по карте, куда можно свернуть? Женя, Витя — добейте бывших соотечественников.
Снайпер и радист молча перезарядили свои пистолеты, раздалось шесть выстрелов — после чего Некрасов буркнул:
— Сделано.
Лейтенант, изучив карту, доложил:
— Товарищ капитан, через километр — поворот налево, в горы. Но там…
— Что там?
Котёночкин пожал плечами.
— Дорога идет к перевалу, но не доходя до него — кончается…
— Тогда не годится. Дальше?
— Через четыре с половиной километра будет Маков. От него есть дорога на Битчу. Тоже через горы, но, по крайней мере, она есть.
— Битча, Битча… Не помнишь, лейтенант, что комиссар Яшик говорил про эту Битчу?
Котёночкин почесал затылок.
— Не, не помню. Вообще не помню этого названия.
Савушкин снисходительно улыбнулся.
— Что-то ты молод для склероза… А говорил он, что там немцы. Какие-то боевые группы…. И в Битче этой, и дальше на юг, до самого Дуная. То есть нам нет нужды выправлять пропуск в Моравию! Абсолютно легальный повод прошерстить всю западную Словакию с севера на юг и выполнить приказ командования — не сильно рискуя…. Что есть гут. — Помолчав, решительно скомандовал: — В машину! — И добавил: — Костенко — за руль.
Вскоре они добрались до первых домиков Макова — от которых налево, в горы, уходила плотно укатанная просёлочная дорога, скрывающаяся среди молодого ельника.
— Олег, налево. — Старшина кивнул, вывернул руль и съехал с шоссе на просёлок.
Первые минут двадцать вверх «хорьх» бежал бодро: подъём был щадящий, да и грунтовка оказалась вполне себе ухоженной — но через пару километров всё стало намного хуже. Крутые серпантины, густые заросли, подступавшие к самой дороге, корни деревьев, превращающие дорогу в полосу препятствий — всё это серьезно снизило скорость движения. Наконец, на очередном повороте Костенко, выругавшись, обернулся к остальным разведчикам и бросил зло:
— Всё, вылазим! Дальше пешком!
Котёночкин с Некрасовым и Строгановым, не говоря ни слова, покинули «хорьх». Савушкин, прежде чем оставить машину, спросил:
— Что, не тянет?
Старшина отрицательно покачал головой.
— Нэ йидэ. На второй вже глохнет. Хочь бы до перевала добраться….
Капитан кивнул и покинул своё кресло. «Хорьх» облегчённо пыхнул и уже куда веселее пополз вверх.
Пешком в гору оказалось не так уж и трудно идти — благо, вся поклажа осталась в машине — тем не менее, добраться до верхней точки перевала им удалось лишь к закату. Там их поджидал Костенко — успевший за те полтора часа, что они тащились вверх, поставить палатку, укрыть свежесрубленными буковыми ветками «хорьх», развести огонь, и даже сварганить какой-никакой ужин — в котелке, висящем над пламенем, что-то довольно интенсивно булькало. Савушкин лишь удовлетворённо кивнул — на то и старшина, чтобы личный состав был покормлен и обустроен…
Костенко, критически оглядев подошедших к расположению разведчиков, покачал головой и сказал:
— Ось чего-чего, а горной подготовки у нас не хватает…. Так, товарищ капитан?
Савушкин кивнул.
— Ничего, мы на практике доберем, в процессе… — И, обернувшись к лейтенанту, спросил: — Володя, мы сейчас где?
— Горный массив Яворник. Вообще горы называются Кисуцы, это западная часть северного фаса Карпатского хребта. Мы сейчас где-то на девятистах метрах над уровнем моря. С севера массив ограничивает долина Кисуцы, с юга — Вага. Вообще малонаселённые горы — ну да вы сами всё видите….
Савушкин кивнул.
— Бачим. Пока вдоль реки ехали — постоянно деревеньки и всякие хутора, а по горам этим за пять часов — ни одной живой души… Ладно, всё, располагаемся. Олег, ты чё там варишь?
Старшина пожал плечами.
— А хиба есть выбор? Кулеш з мясных консервов и пшена напополам с горохом… Шо було.
— Годится. Витя — ты часовой, наблюдаешь за дорогой. Женя, готовь рацию к работе, лейтенант — помогаешь Костенко — готовить ужин. Я пока составлю шифровку…
Тишина в горах просто давила на уши — давненько Савушкин не слышал такой пронзительной, звенящей тишины… Как будто нет никого на Земле, кроме них, и тем более — нет никакой войны, полыхающей на половине мира… Вокруг, куда хватало глаз — величественные вершины, укрытые густым ельником, с буковыми лесами у подножий. Ни деревеньки, ни дымка вокруг… Как там, в Ветхом завете, который втихаря читал им профессор Ямпольский? «Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною» … Как раз про их ситуацию.
— Готово, товарищ капитан! Пробу будете снимать? — Костенко вернул его к реальности. Савушкин вздрогнул, потряс головой, оглянулся и ответил:
— Накладывай сразу, что там церемонии разводить… Котелки не потеряли?
— Ни, вси на мисти.
