Еще через несколько минут четвертый взвод запросил медика. Я помчался туда, еле поспевая за быстро бегущим Самсоном. Ввалившись в сумрачную комнату, сдвинулся влево, освобождая проход спецназовцам, бухавшим сзади сапогами. Прежде чем успел осмотреться, рядом оказался и капитан, моментально оценивший и напряженные лица солдат, и сбившихся в кучу хозяев дома.
– Доклад!
– Господин капитан, мы проводили досмотр, а эта старуха на Бенедикта с ножом! Вон, руку ему порезала! Он отпихивал, а эта дура орала что-то по-своему и железкой махала!
– Нападение на солдата, а вы даже не среагировали? – на лице Кокрелла заиграли желваки. – Инструктаж не слушали?
– Так ведь дети, господин капитан, она защи...
– Эти дети стреляют нам в спину, рядовой! Поэтому подбери сопли и выполняй приказ, твою м...ь!..
Запретив мне жестом приближаться к раненному, ротный тихо скомандовал:
– Бенедикт, дураки здесь не выживают. А оставлять атаковавшего тебя врага – дурость вдвойне. И я не желаю знать, что она там прячет на теле своих выкормышей – взрывчатку или оружие. У меня приказ – проверить зону и отмаркировать всех, кто не сопротивляется. Остальных – уничтожить... Приказ ясен, рядовой?
Молодой мальчишка стоял рядом с окном, прижимая к груди окровавленную правую руку. Его серые губы тряслись, а испуганные глаза метались с одного лица на другое:
– Но она не сделала ничего...
– Это приказ, рядовой, – еле слышно произнес капитан, мрачно разглядывая запаниковавшего парня. – Выполняй.
– Я... Я не могу! Ведь ей можно просто объяснить, что никто их не тронет, что...
– Трибунала не будет, – предупредил Кокрелл. – Дальше нас идти некуда. И либо ты служишь, как остальные, либо – в расход... Что скажешь?
Белый как снег Бенедикт отчаянно замотал головой. Похоже, паршивая реальность оказалась куда как хуже мечты о бравом солдате, рассказанной на призывном пункте. И испуганный мальчишка никак не мог примириться со спятившим окружающим миром.
Ротный достал пистолет и быстро расстрелял сгрудившихся в углу людей. Они обмякли грязными кучами тряпья: старуха и ее плакавшие дети. Перезарядив обойму, седовласый командир шагнул к окну, выдернул чеку из гранаты, подвешенной на поясе испуганного новобранца, и вышвырнул его во двор. Переждав глухо прогремевший взрыв, капитан зло выдохнул:
– Хоть семья получит премию за погибшего в бою... Набрали ср...х пацифистов, теперь жди, когда кто облажается... Всем – доклад. В результате нападения противника в четвертой роте один убит. Противник ликвидирован. Продолжаем зачистку... Взводный, командуйте...
И мы пошли дальше. Опять – дом за домом, перекрывая переулки и стреляя в идиотов, вздумавших посмотреть с крыши дома на суету внизу. Но уже без потерь. С напряженными пальцами на спусковых крючках, открывая огонь на любой шорох и даже косой взгляд... По проклятому городу, ломавшему парней пострашнее любой уставной учебки. По кровавым ступеням подъездов, по пролитой в углу блевотине храбрых молодых спецназовцев. Согласно приказу...
Господи, а я еще хамил адмиралу... Вот уж действительно – мне не отмолить эти дни никогда... Не отмолить...
Чем дольше мы находились в столице Либертада, тем больше увеличивалось количества бардака вокруг. Пирамида командиров старательно демонстрировала новому правительству высшую степень собственной некомпетенции, загрузив нас бесконечной чередой дебильных задач. И если сегодня мы охраняли дотла сгоревшие после бомбардировки склады, то завтра могли конвоировать очередную группу «неблагонадежных» в фильтрационные лагеря.
Ротный как мог использовал любую задачу для тренировки пополнения, устраивая из любого действия полномасштабную военную операцию, за что ежеминутно получал нагоняи сверху. Но в ответ лишь скалился и орал на парней:
– Куда ты рожу повернул, идиот?! Кто за тебя сектор контролировать будет? Так, свернулись, отходим! И снова в зону – повторно, как положено!.. Еще увижу, что кто-то ворон считает, будете разворачиваться до полуночи, а с полуночи – еще раз до утра! Пошли, любители хреновы!..
Но надо признать, что после первого крупного прокола выпускники учебки стали более адекватны и быстро набирали опыт. Правда, опыт по большей части страшный и кровавый, но под бесконечной муштрой тройки уже более-менее слаженно прикрывали друг друга, и не позволяли чужакам неожиданно стрелять в спину. Чужаков просто уничтожали на подходе, записав на счет «враждебных потерь» почти сотню мирных жителей, оказавшихся не в то время не в том месте. Безумный принцип «убей всех, или кто-то подстрелит тебя» работал без каких-либо исключений. Зато потерь в роте не было, в отличие от обычных дивизионных патрулей «регуляров». Те постоянно сталкивались с проблемами, и меня даже пару раз привлекали срочно «штопать» очередного бедолагу.