Как оказалось, не только наши головорезы любили подбрасывать неприятные подарки противнику. Чужие специалисты не полезли вслед за провалившимися коробками, а лишь сунули туда акустическую мину. Которая и «причесала» группу разведчиков, потрошивших чужую захоронку. И мы заплатили еще жизнями трех молодых парней за то, чтобы сотня раненных сумела протянуть еще чуть-чуть. Именно после этого случая я и пошел к Кокреллу. Чтобы попытаться получить эфемерный шанс остаться в живых. Любой ценой...
* * *
Рассвирепевшие наемники с радостью запинали бы меня до смерти, когда узнали о странном заявлении расстрельного кандидата. Полицейские с трудом оттащили мою окровавленную тушку в сторону, вдоволь поругавшись с командиром патруля. Потом где-то добыли для меня барбоса: мятого и грязного пуделя, явно удравшего из развороченного бомбежкой богатого квартала поблизости.
С трудом сев, я приоткрыл собаке пасть и вылил туда остатки воды из фляги. Потом погладил несчастное животное и пробормотал:
– Извини, друг, но у меня выбора нет. Или ты, или мои сослуживцы. И мне они дороже...
Пудель икнул, сделал очередную попытку вырваться на свободу и затих, закатив глаза. Я ткнул пальцем в мертвую собаку и медленно произнес, глядя на взбешенного мужика в черном комбинезоне с нашивками лейтенанта:
– Могу продемонстрировать то же самое на добровольцах. Есть желающие?.. Я – медик сводной бригады, которую вы добиваете у космопорта. И я нашел этой дряни несколько канистр, спасибо вашим разгильдяям, рассыпавшим содержимое складов по всей округе... Условия простые: перемирие с полуночи, корабль с экипажем для эвакуации с планеты, и безопасный коридор нам до планеты базирования. В обмен на координаты закладок с канистрами и кодами деактивации систем самоликвидации. Если не договоримся, через сутки вся эта дрянь прямиком пойдет в водозабор. А оттуда – по всей округе. И вам лучше других известно, что воду получать можно лишь здесь, рядом со скважинами до глубинных горизонтов. Одного заряда хватит, чтобы содержимое разошлось по всей системе водоснабжения. И можно закрывать добычу на ближайшие сто или двести лет. Это с одной канистры. А там этого г..вна с лихвой на всю планету.
– Блефовать вздумал, урод? – грязная рука передернула затвор, но в висок лейтенанту уже уткнулся пистолет полицейского.
– В казино блефуют, с коньяком и сигарой в придачу. А мы вот-вот сдохнем в подземных казематах. И если пришло время подыхать, то прихватим с собой всех, до кого дотянемся. Может, военные части и уберегутся, но местное население пойдет в расход, подыхая мучительно и без шансов на спасение. Интересно, кому из богачей будет нужна мертвая планета без шахтеров и обслуживающего персонала. И сколько вы протянете здесь, когда местные взбунтуются и начнут голыми руками рвать всех в камуфляже? Думаешь, если их дети умрут, они вам спасибо скажут? Нет, парень, достанется всем и без исключения... А нам уже будет наплевать, потому как подохнем. Вот такой расклад...
* * *
Меня избили еще дважды, прежде чем местное руководство в ультимативной форме затребовало «психопата-переговорщика» к себе. Сидя со связанными руками перед гомонящей толпой, я с трудом дышал, стараясь сберечь сломанные ребра. Наконец, какой-то толстопузый дядька в дорогом костюме соизволил обратить на меня вышестоящее внимание.
– Где гарантии, что, вернувшись домой, вы не взорвете бомбу? Или думаете, что, оставив здесь пару-тройку заложников, сможете спокойно улететь назад, создав после себя химическую пустыню?
– Гарантии – наша жизнь. Если мы не сдержим слово, нас за такое шлепнут свои же. Это все гарантии, которые вы можете получить.
– И вы думаете, что этим можно кого-то здесь купить? Здесь серьезные люди, дураков нет. Поэтому – вы снимаете все устройства, сдаете все, до последней канистры. И мы поспособствуем в получении статуса военнопленных и депортации с планеты. Кроме того...
Ненавижу толстопузых говорилок. Что в телеящике, где на две тысячи каналов ни одного вменяемого человека не найдешь, что в многочисленных подкомитетах разнообразных политических сборищ. Говорящие головы, с трухой вместо мозгов. С упертыми военными хотя бы можно говорить, согласно устава: да, нет, расстрелять, привести в исполнение. Но их система координат понятна и вырублена в граните на века. А у этих проституток – набор слов меняется в зависимости от суммы, полученной от нового клиента. Достал этот умник, право слово...
– Можно я вам скажу на ухо, не для общего пользования? – попросил я, скособочено откинувшись на жесткую спинку стула.
– Да, – обрадовался лощеный идиот, шагнув поближе. Наверное думал, что я буду выторговывать себе отдельные условия в будущих шеренгах военнопленных.
Зло пробив в голень, я дождался, когда взвывший мужчина упадет на пол, и еще разок добавил тяжелым ботинком в рожу. И еще, для верности. Потом посмотрел на хмурое лицо начальника полиции и выкрикнул: