– Две роты резерва к четвертому ярусу. Разрешаю установить термические заряды в лифтовых шахтах, – скомандовал подполковник. Потом жестом подозвал одного из адъютантов и прошептал ему на ухо: – Один из зарядов доставить сюда. Если ублюдки все же прорвутся, поджаримся все вместе.
И, отпустив помощника, командир стал вслушиваться в редкие доклады от выдвинувшихся вперед отрядов, с огромным трудом сдерживавших натиск врага.
* * *
– И не лень ему, – усмехнулся Самсон, посылая ответную очередь вдоль по коридору. – Как долбит, как долбит, просто песня...
Это точно, полная песня... Визг рикошетирующих пуль, застоявшийся запах пороха при отключенной вентиляции, долбящий по ушам звук выстрелов. И наша группа, ввалившаяся в ближайшую каюту, когда впереди мелькнули чужие тени. Благо еще, что системы коммуникации после удара переклинило, и забитые помехами блоки управления просто-напросто распахнули все двери в коридорах. Хочешь уединения – открывай ручную панель, выдвигай маховик и крути до одури, возвращая тяжелую железную плиту на место. А потом с той стороны подойдут недобрые ребята и «постучаться» зарядом пластита, впечатывая тебя вместе с дверью в переборку...
Пока пулеметчики состязались в точности попаданий, я остановил кровотечение у подстреленного взводного, успев чисто механически отработать всю цепочку оказания первой помощи: обезболивающее в бедро, жгут на руку выше раны, разрезать намокший от крови рукав, заодно отметив, что пуля прошла навылет и кость не должна быть повреждена. Потом – микрокатетер, быстрая очистка раны и канала, стабилизаторы внутрь для консервации размозженных тканей, две нашлепки на руку и бинт поверх. Две минуты, и бледный парень готов снова стрелять с левой руки. Правую будем «дочинивать» потом, когда эта потасовка закончится. Когда...
Срикошетировавшая пуля вжикнула внутрь каюты, выбив искру с загнутого комингса, и звучно шмякнула о стену, прикрытую декоративной пластиковой пластиной.
– А хорошо живут господа офицеры! – расхохотался не знакомый мне латино с татуировкой змеи на плече. Похоже, из бывших легких пехотинцев, долбивших повстанцев в стремительных рейдах на слабо бронированных грузовиках. Безумные ребята. Из рейда у них обычно или возвращались все, или все целиком гибли, нарвавшись на чужую засаду. – Сиди мы в каюте рядовых, этот комок железа долго бы еще прыгал от стенки к стенке! Что поделаешь, постеры с красотками плохо пули ловят!
– Есть! – проорал Самсон, умудрившийся таки подловить чужого пулеметчика. Но прежде чем чернокожий гигант сунулся в коридор, от перекрестка в нашу сторону заработали уже три ствола, заполнив воющим свинцов все вокруг.
– Сколько у нас еще? – проорал взводный крошечному минеру.
Коротышка, выглядевший невообразимо комичным в своей подвернутой несколько раз форме, поболтал баллоном с жидкой взрывчаткой и буркнул:
– Две дырки обеспечу, но не больше.
– Тогда – сюда!
Тонкая пенная полоска легла на ободранную стену, затвердев на глазах.
– Бойся! – привычно прокричал минер, и мы пригнулись по углам, заткнув многострадальные уши.
Бам! Кусок стены колыхнулся и упал в следующую каюту. Чужая комната, чужой коридор.
– Сама, прикрываешь пока тут! И растяжку на фотоэлементах поставить не забудьте!.. Все, пошли, пошли...
* * *
– Противник закрепился на трех участках. Мы вынуждены перегруппировать силы здесь и здесь. Остатки пятой роты с боем отходят через технические шахты.
– Кто их прикрывает?
– Никто, господин подполковник. Все силы задействованы в контратаках.
Командир наемников еще раз окинул взором картину на гаснущих мониторах и скомандовал:
– Отводите людей. Новый рубеж обороны – столовые личного состава и коммуникационные рубки. Мы потеряли корабль, надо попытаться спасти хоть кого-то из парней... Попытаемся придержать противника, пока раненных погрузят на эвакуационные шатлы.
– У них ограниченная грузоподъемность.
– К тому времени, как начнем эвакуацию, нас останется не больше, чем свободных мест... Отводите людей.
* * *
Подождав, пока чужие сапоги прогрохочут по коридору, мы высунулись следом. Судя по звукам, штурмовая группа чужаков гремела перед нами в одиночестве, без огневого прикрытия и других крепких парней, способных вцепиться нам в глотку. И ладушки... Я привалился к стене, привычно развернув рыло кургузого автомата в черноту коридора, пока сослуживцы атаковали в спину штурмовиков. В голове звенело от череды бесконечных подрывов переборок. Но я упорно шагал следом, не представляя, как брошу своих. Брошу, оставив их харкать кровью из пробитых легких, или собирать размазанные по стенам кишки... Все же близкий бой в замкнутом пространстве – крайне паршивая штука. Либо успел выстрелить первым, либо отлетел в сторону, нафаршированный от души чужими «пилюлями». А что делает с людьми взорвавшаяся в каюте тактическая граната... От таких картинок обычно выворачивает тут же, как взглянешь.