Дожидаясь, когда закончится кровавая потасовка, я вдруг с пугающей ясностью осознал, что стал равнодушен к виду чужой крови. Нет, я не пугался ее никогда. Ни когда работал в неотложке, ни когда в реанимацию приносили пацанят, получивших рану в уличной разборке. Но всегда я ощущал крошечную искру сострадания к пациентам. Потому что без этого быть врачом – значит, всего лишь отбывать свой срок, тянуть время от зарплаты до зарплаты. Но сейчас... Я равнодушно прислушался к себе и ощутил лишь пустоту. Такую же черную, как коридор, куда был готов послать раскаленные «подарки». Может, меня контузило, пока болтаемся в этом спятившем аттракционе? Или мы все тут на головы контуженые, люди подземелья...
– Док, двинули! – проорал Самсон. Сегодня он у нас за основную ударную силу, красуется пока еще работающими сервомоторами. Сколько он еще в таком темпе пропрыгает? Год, два? Потом – или под нож и нищая инвалидность, или смерть... Хотя, кто даст наемнику пенсию. Что заработал – то и твое...
– Двинули, двинули, – пробормотал усталый долговязый мужчина с потухшими глазами, и побежал следом. Еще один человек, чью душу пожрали демоны войны...
* * *
– Эвакуация! Эвакуация! – надрывался ревун сирены. Измазанные в своей и чужой крови люди медленно брели к распахнутым люкам аварийных шатлов. Последняя надежда спастись в равнодушном холоде космоса. Крохотные скорлупки на двадцать человек каждая. И слабосильный двигатель, способный лишь оттащить угловатую коробку прочь от гибнущего корабля. Жди потом, глотая остатки воздуха: спасут, или бросят. Но все же – хоть какой-то шанс. Все лучше, чем умереть здесь, среди спятивший тьмы, осыпающей трассирующими очередями.
– Господин подполковник! Вторая рота не отвечает! Третья рота выбита с позиций и рассеяна! Заслоны в столовой вступили в огневой контакт с противником!
– Ускориться! Бегом, бегом, парни! Через десять минут мы уходим! Быстро!
Но быстро не получилось. Потому что в стене крохотного зала звучно громыхнуло, и на пол вывалился неровный дымящийся овал. Следом полетели круглые ребристые мячики, весело подпрыгивая на заклепках палубы.
– Граната! – истошно заорал один из раненных, а потом человеческий вопль перекрыл визг осколков. Нападавшие не жалели боеприпасов, тратя их без счета. И гранаты все летели и летели из черного провала, добивая еще живых и потроша уже мертвых.
А потом упавший на бок подполковник увидел чужие ботинки, мелькнувшие рядом с ним, и щелкнувший выстрел сделал вакантным место командира корабля.
* * *
– Докладывает группа Фокстрот. Эвакуационный модуль захвачен. Остатки команды заперлись рядом, но угрозы не представляют. С радиорубки идет автоматический сигнал с просьбой подобрать раненных на шатлах.
– Отлично. Контролируйте зону. Дельта и Браво – к вам подходят минеры. Добейте противника. Не хватает, чтобы погрузку сорвали.
Кокрелл устало вернул тангету радисту и шагнул в сторону, пропуская спешивших по коридору наемников. Безумная идея по захвату вражеского корабля сработала. Теперь осталась самая малость – убраться с перемолотой в труху железки на шатлах, и неожиданно вломиться на другой борт, где не придется отвоевывать каждый метр с боем.
Когда навигатор показал Кокреллу гроздья чужих кораблей, называя модели судов, подполковник поначалу подумал, что его жизнь подошла к финишной точке. Шестнадцать звездолетов тяжелого класса, три мелких корабля прикрытия, развернутый строй... Но, услышав очередное имя, командир сводной бригады встряхнулся:
– Стоп... Что ты сказал? «Сицилия»? Рудовоз, спущен два года тому назад?
– Так точно...
– Рудовоз... Черт! Так это не военный флот, это всего лишь караван! Вон, чуть сбоку судно прикрытия с военными, три легких миноносца для борьбы с возможными пиратами, и пара лайнеров, забитых штатскими для орбитальных заводов. Остальное – рудовозы и грузовики с оборудованием... Что у нас с двигателем?
– Сдох, – навигатор лишь развел руками. – Что от старья ждать.
– То есть, сдох сам, а не взорвался от подложенного заряда?
– Не знаю. Но доклада о взрыве не поступало.
– Тогда работаем, бегом, бегом! Пока сохранена инерция броска – выходим в эту точку, потом – орбитальные двигатели на полные и тараним корабль сопровождения. Запас прочности у него чудовищный, не развалится. А если мы врубимся под острым углом, да вот сюда... Тогда у нас есть шанс...
– На таких кораблях до тысячи солдат в штатном режиме, – напомнил Кокреллу один из ротных, битком набивших рубку управления. – А если это караван, то и больше. Перевозят новые части смены охраны заводов.
– Именно. Но я проходил практику на подобных судах. Жилые отсеки – здесь, в этом аппендиксе. А мы вломимся здесь, в технической зоне. Перед ударом запустить удаленно оба наших спасательных челнока, и направить вот сюда. Разгерметизация основных коридоров жилой зоны обеспечена. Людей запрет по каютам, а два транспортных рукава проходят рядом, какой-нибудь из шатлов их все же зацепит. Будут сидеть дома, пока им не заварят корпус и не выпустят.
– И зачем на «убитый» корабль?