– Я себе копию сделаю, – постучал пальцем по экрану так-дисплея Тибур. – Обязательно. Попрошу ребят из радиоразведки, что нас прикрывали, и сделаю копию. Ты смотри, как летят! Один, другой... А это кто? Наверное – баба его... Ведь до последнего подыхать не хотели, с..ки. Кричали, что откупятся. И как их, аж с сорокового этажа, птичками... Только мокрые кляксы на асфальте остались.
– Охота тебе чернуху собирать, – я недовольно поморщился, и осторожно повозился на стуле, приминая задом мягкую подушку. И смех, и грех – поймал таки дурной осколок пятой точкой. Даже стыдно вспоминать, какую акробатику потом устраивал в окружении зеркал, чтобы достать и собственную шкуру заштопать.
– Это не чернуха, док. Это – возмездие. Как они нас, так и мы их. Глаз за глаз.
– Да, да, конечно. И всех – в расход. По мне, лучше бы их судить, а потом – публично повесить. Без детей... Но это мое мнение.
– Конечно, – скривился разведчик, ласково поглаживая замершую на экране картинку. – Это не тебя тогда танками давили, когда хунта бросила части на космодроме.
– Не меня, – согласился старый мятый жизнью док. – Меня в это время вместе с тяжелоранеными в подвале расстреливали. Так что давай не будем вспоминать, кто и кому сколько должен. Но – я предпочитаю суд и почетную виселицу. А так – беспредел получается.
Почесав затылок, Тибур усмехнулся:
– И ладно, все равно – хорошо получилось...
И захохотал, выпучив на меня совершенно безумные глаза.
* * *
Поздно вечером с командиром сводной бригады связался заказчик. Уверенный в себе пожилой человек тихим бесцветным голосом поблагодарил подполковника за отлично выполненную работу и прошелестел:
– Вы раздавили гниду, рад за вас. Но деньги пока остались у их субконтракторов. Хунта не верила электронным счетам, поэтому перевела большую часть средств в редкоземельные элементы и драгметаллы. Хранилища сосредоточены на островах. Мы предоставим координаты, но товар необходимо захватить в течение суток.
– У меня потери, – недовольно поморщился Кокрелл.
– Мы знаем. Но готовы подтвердить контракт только на сутки. Половина средств – будет зачислена на ваш счет. Это – очень много, господин подполковник. Очень... Имея такие деньги, вы легко сможете сформировать любую армию для высадки дома. Или просто – откупитесь от корпорацией, получив шанс вернуться назад. Информацию о хранилищах мы готовы передать прямо сейчас.
Седой мужчина молча посмотрел в равнодушные глаза заказчика, потом медленно ответил:
– Пересылайте. Так же через два часа мы готовы принять авиатранспорты в указанной точке. Жду данные по контракту и официальное разрешение местных властей на проведение операции...
Сначала древние папуасы обменивались друг с другом ракушками и цветными камушками. Кто нашел симпатичную раковину – тот и богат. Потом людей испортило золото и платина. За желтый метал угробили столько народу, что хватило бы заселить не одну свободную планету. Чуть позже пришло время редкоземельных металлов, чья добыча сосредоточилась где-то ближе к раскаленным планетам рудного пояса. Сверху поверх этого прилепили электронные счета, биржи, спекулянтов кипой разнообразных валют, хэджевых фондов и прочего мусора. И, как в довершение абсурдности человеческого существования, круг замкнули обратно, когда самые богатые и недоверчивые обладатели крупных капиталов стали вкладывать эфемерные электронные ноли в реальные товары. Как грибы на корпоративных планетах начали расти хранилища, где ровными стопками лежали трансмутанные слитки с заковыристыми номерными именами: Тотус-322, Химера-15, Комплекс-2210. И прочие, прочие, прочие, за грамм которых можно было безбедно отдохнуть неделю-другую на тропических островах. Овеществленная власть денег, застывшая в холодном металле. Закрытая за тяжелыми дверьми, окруженная толпами вооруженных убийц, продавших души за служение золотому тельцу. И все это сейчас стояло на кону. Капиталы уничтоженной хунты, отданные на разграбление...
Я не участвовал в рейде. Из трех с лишним тысяч бойцов на высадку отправилась лишь полторы тысячи. При зачистке небоскреба мы потеряли шесть сотен человек, еще чуть больше были ранены. Сколько трупов осталось рядом с горящим зданием, даже не подсчитали. Выходило куда как больше заявленных восьмисот охранников.
Помахав платочком вслед карабкающимся в черноту ночи транспортам, я вернулся в бараки, где квартировала бригада. Еле ковыляя, я переходил от стола к столу, проверяя состояние больных. Счастье еще, что контракторы выделили часть средств на лечение, и теперь наиболее тяжелых удалось распределить по местным госпиталям. Тех, за чью жизнь не приходилось беспокоиться немедленно, остались дома, и теперь я следил за помощниками, которые меняли растворы, накладывали свежие повязки и давали обезболивающие. Еще один такой рейд, и мы превратимся в сплошной лазарет...