Доказательства вины. Белая ночь полностью

Похоже, эта дама окончательно определилась с тем, как относиться ко мне, вне зависимости от того, что я скажу.

Приятно сознавать, что в жизни все-таки есть что-то неоспоримое, ибо Беккит меня разочаровывала. Ее сподвижницы ничего не знали о ее прошлом. Открыв им эту информацию, я, возможно, уничтожил бы ту жизнь, которую она сумела построить для себя, с тех пор как обрела свободу, — для большинства людей в ее положении это тяжелейшая травма. Она давно уже потеряла дочь, вскоре после этого — мужа, отсидела срок в тюрьме, и ее преступления до сих пор оставляли на ее репутации темный след.

Я ожидал, что она попытается уйти от разговора, начнет настаивать на своей невиновности или обвинять меня во лжи. Поскольку ни того, ни другого, ни третьего она не сделала, я предположил, что она ударится в панику и попытается бежать или наглухо замкнется. В зависимости от того, как сильно я, по ее мнению, сломаю ей жизнь, я мог даже ожидать от нее попытки убить меня.

Вместо этого она стояла как ни в чем не бывало, не выказывая ни малейшего страха, и на губах ее играла легкая улыбка — ни дать ни взять новоявленная святая перед тем, кто вот-вот собирается замучить ее.

Что-то тут не сходилось. Терпеть не могу, когда что-то не сходится. Но раз я ввязался в эту конфронтацию — тем более здесь, на глазах у всего Ордена, — идти на попятную я не мог без риска лишиться репутации… а ведь ради этого и затевалась вся эта буча: подорвать репутацию Совета.

Я не стал выпускать наружу свою агрессивность и постарался держать себя вежливо, даже сочувственно, но серьезно.

— Известно ли кому-нибудь из вас, что миссис Беккит — уголовница?

Присцилла округлила глаза под линзами очков. Она переводила взгляд с Хелен на Анну и обратно. Хелен все с той же легкой улыбкой смотрела в окно.

Первой заговорила Анна.

— Нет, — произнесла она, хмурясь. — Она не говорила нам этого.

Судя по реакции, Беккит вообще оглохла.

— Она входила в секту, возглавляемую чернокнижником, которого мне пришлось устранить несколько лет назад, — сказал я ровным, бесстрастным тоном. — Она принимала участие в ритуалах, с помощью которых получался наркотик, и от его действия пострадало множество людей. Также она приложила руку к проведению других ритуалов, имевших целью убийство соперников чернокнижника.

Последовало потрясенное молчание.

— Н-но… — пробормотала Эбби. — Но это же Первый закон. Первый закон.

— Хелен? Это правда?

— Не совсем, — произнесла Хелен. — Он не упомянул, что это были специфические ритуалы, имеющие сексуальный характер. — Она коснулась кончиком языка нижней губы. — Ну да все равно. Извращенные и чрезвычайно сексуальные по природе.

Присцилла потрясенно смотрела на Хелен:

— Боже мой, Хелен. Зачем?

В первый раз со времени моего прихода Беккит отвернулась от окна, и пустота в ее глазах сменилась неописуемо отрешенной, холодной яростью. Голос ее понизился до шепота, твердостью не уступавшего арктическому льду:

— У меня имелся повод поступать так.

Я старался не заглядывать в эти ледяные глаза. Мне не хотелось видеть того, что скрывается за ними.

— За вами статья, миссис Беккит. В прошлом вы были соучастницей сверхъестественных убийств. Не исключено, что вы занялись этим опять.

Она пожала плечами; лицо ее снова утратило всякое выражение.

— А не исключено, что не занялась.

— Правда? — поинтересовался я.

Она снова повернулась к окну:

— Какой смысл отвечать, Страж? Совершенно ясно, что вы уже осудили меня. Если я скажу, что принимала в этом участие, вы решите, что я виновна. Если скажу, что не принимала, вы все равно сочтете меня виновной. Единственное, что мне осталось, — это отрицать ваше драгоценное моральное право обвинять других. — Она поднесла руку к губам, повернула воображаемый ключ и выбросила его в окно.

Воцарилась тишина. Анна встала и приблизилась к Беккит. Положив руку ей на плечо, она с усилием повернула ее лицом к себе.

— Не отвечай, — тихо произнесла Анна. — В этом нет необходимости, насколько я понимаю.

— И я, — заявила Присцилла.

— Конечно, ты к этому непричастна, — вставила Эбби.

Беккит огляделась по сторонам, останавливая взгляд на каждой по отдельности. Губы ее дрогнули, и глаза предательски заблестели. Она поморгала, сдерживая себя, но одна слезинка все-таки скатилась по ее щеке. Она коротко кивнула подругам и отвернулась к окну.

Чутье подсказывало мне, что виновная женщина вела бы себя по-другому, да и сыграть так мастерски почти невозможно.

Беккит не имела к этому делу никакого отношения. Теперь у меня не осталось в этом никаких сомнений.

Черт меня подери!

Детективом положено добывать информацию. До сих пор я преимущественно упускал ее из рук, тогда как часы продолжали тикать.

Присцилла, недобро прищурившись, повернулась ко мне:

— Может быть, вы хотели бы обвинить нас в чем-нибудь еще? Поделиться с нами еще какими-то обличениями? — Интенсивность ее взгляда, нацеленного на меня, приобрела опасные размеры.

Как-то неуютно сделалось мне от этого взгляда.

— Послушайте, — сказал я. — Я же пытаюсь вам помочь.