Доказательства вины. Белая ночь полностью

— Присцилла, прошу тебя, — вмешалась Анна. — Не ты ей платишь из своего кармана. Это делаю я. Она нам нужна. Она профессионал. Если она считает, что нам разумнее сотрудничать с мистером Дрезденом, значит мы так и поступим. И относиться мы к ним будем так, как и положено относиться к профессионалам, — с уважением. Не умеешь вести себя вежливо — лучше помолчи.

Присцилла насупилась, глядя на Анну, скрестила руки на груди и покорно отвернулась в сторону.

Элейн благодарно кивнула Анне:

— Я не знаю, как долго нас не будет. Как только что-нибудь прояснится, я дам вам знать.

— Спасибо, мисс Мэллори. — Анна чуть помедлила. И поспешила добавить: — И вам спасибо, мистер Дрезден.

— Держитесь вместе, — напомнил я.

Мы с Элейн ушли.

— Надеюсь, ты сменил машину, — заявила Элейн по дороге к стоянке.

Мы свернули за угол, и взгляду открылся «жучок» во всем его пестром великолепии.

— Мне нравится эта, — сказал я и открыл ей дверцу.

— Ты поменял интерьер, — заметила она, когда я сел на свое место и завел мотор.

— Старый слопали демоны.

Элейн рассмеялась было, но осеклась и уставилась на меня:

— Ты это серьезно?

— Серьезнее не бывает. Плесенные демоны. Слопали все подчистую до самого металла.

— Господи, ну и жизнь у тебя. Гламурная, право слово.

— Элейн, — вздохнул я. — Мне казалось, ты говорила мне, что готова сидеть тише воды ниже травы до тех пор, пока не созреешь предстать перед Советом…

Насмешливое выражение разом исчезло с ее лица, сменившись подчеркнуто-нейтральным.

— Это имеет сейчас какое-то значение?

— Угу, — кивнул я. — Если мы охотимся за убийцей вместе, то да, имеет. Мне нужно знать.

Она нахмурилась, потом пожала плечами:

— Не могла же я просто сидеть сложа руки. Вокруг меня люди страдали. Ими манипулировали. Запугивали. Вот я и позаимствовала страничку из твоей книги.

— И ты навешала лапши на уши Стражу, который явился проверять тебя?

— Можно подумать, ты сам никогда не утаивал ничего от Стражей.

— Элейн… — начал я.

Она покачала головой:

— Гарри, я знаю тебя. Я доверяю тебе. Но Совету не доверяю и думаю, что никогда не буду доверять. И меня как-то не слишком прельщает перспектива стать новобранцем в этой их войне с вампирами — а так наверняка и вышло бы, пройди я тесты Рамиреса с полной отдачей.

Мгновение мы молча смотрели друг на друга.

— Пожалуйста, а? Я пойду с тобой. Поддержу тебя перед Советом.

Она положила мягкие, теплые пальцы мне на запястье.

— Нет, Гарри, — ласково произнесла она. — Я не позволю этим людям определять мою жизнь. Я не позволю им определять, жить мне или нет, а если жить, то как.

Я вздохнул:

— Но ты могла бы сделать столько добра.

— Мне казалось, именно этим я и занимаюсь сейчас, — возразила она. — Помогаю людям. Творю добро.

Что ж, не лишено логики.

— Стражи и впрямь описаются от злости, если ты сейчас явишься к ним с признанием, что скрывала от них свои способности.

— Да, — согласилась она. — Пожалуй, так.

— Черт возьми, — сказал я, — твоя помощь была бы нам очень кстати.

— Не сомневаюсь, — кивнула она. Взгляд ее посуровел, и в голосе вдруг зазвучал лед: — Но я никому не позволю командовать собой. Ни-ко-му. Ни-ко-гда.

Я на мгновение закрыл глаза, потом повернулся к ней.

Она чуть вздернула подбородок, в ее зеленых глазах поблескивали слезы.

— Нет, Гарри.

Я накрыл ее руку своей, и пальцы наши сами собой сплелись — по старой привычке, наверное.

— Извини, Элейн. Я не хотел давить на тебя. Я просто не знал…

Она поморгала и отвернулась от меня:

— Да нет. Это ты меня прости. Я вываливаю на тебя все свои переживания, а это вовсе не обязательно. — Она смотрела в окошко на город. — После того как ты убил Дю Морне, мне целый год снились кошмары. Одни и те же, каждую ночь. И я боялась, что это не сон. Что он жив. Что он приходит за мной.

— Он мертв, — успокоил я ее.

— Я знаю. Я ведь, как и ты, своими глазами видела, как он погиб. Но я так боялась… — Она тряхнула головой. — Поэтому я и сбежала к Летним. Просто сбежала. Потому что сил моих не было это терпеть.

— Поэтому ты и занялась этим, вернувшись в мир? — спросил я. — Борешься со своим прошлым?

— Пришлось, — ответила она, и голос ее немного окреп. — Надоело бояться всего на свете, год за годом. Я боялась толпы, боялась замкнутых пространств, открытых пространств, высоты… Ночные кошмары. Паранойя. Господи, порой мне кажется, на свете не осталось фобий, какими я не страдала.

То, что она описывала, не редкость: примерно то же самое испытывают те, чей разум силой подчинялся чужой воле. С помощью магии не так сложно залезть в чью-нибудь чужую голову — беда в том, что, если вы попытаетесь перестроить ее по своему вкусу, это не может не нанести ущерба психике ее обладателя. В лучшем случае это приведет к мнительности и фобиям, в худшем — к полнейшему расстройству или помешательству.

Помимо магических аспектов нельзя забывать об эмоциональном потрясении. В один-единственный вечер Элейн лишилась практически всего: друга, приемного отца, крова.