Доказательства вины. Белая ночь полностью

Кстати, о доме: утрата его для сироты — совсем не то же самое, что для большинства других. Кто-кто, а я это знаю. Детство Элейн, подобно моему, прошло в переездах из одного детского дома в другой. Как и для меня, настоящий дом, человек, ставший ей отцом, означали для нее сбывшуюся, самую сокровенную мечту. Утрата всего этого причинила чудовищную боль и мне, а ведь в мою голову Джастину запустить свои когти не удалось. Что касается Элейн, ей эти события не могли не причинить на порядок больше боли и психологических травм.

— Я позволила страху править собой, и он пустил корни и пошел в рост. Я не могла оставаться в стороне, Гарри. Я же знаю, как изменить положение дел, — значит должна воспользоваться этим своим умением. А если бы я не сделала этого, то навсегда осталась бы орудием Дю Морне. Мелким перепуганным орудием. — Она передернула плечами. — Я больше никому не позволю решать за меня, как мне жить. Не позволю, и все тут. И в стороне стоять, ничего не делая, тоже не могу. И ни капельки об этом не жалею. И будь я проклята, если буду извиняться за это перед кем-либо — перед тобой или перед любым другим.

Я только хмыкнул.

— Чего? — спросила она.

— Мне кажется, я понял тебя.

— Значит, ты готов и дальше работать со мной?

Я сжал ее пальцы чуть сильнее:

— Конечно.

Напряжение, сковывавшее ее плечи, ослабло, и она сжала мои пальцы в ответ.

— Теперь моя очередь, — сказала она.

— Твоя очередь?

Она кивнула:

— Ты узнал убийцу на фото.

— Что? — возмутился я. — Ничего подобного.

Она закатила глаза:

— Ну же, Гарри. Это же я.

Я вздохнул:

— Ладно. Да.

— Кто это? — спросила она.

— Томас Рейт. Из Белой Коллегии.

— Откуда ты его знаешь?

— Он… — Очень немногим известно, что Томас мой брат. Для нас обоих гораздо безопаснее, чтобы так оставалось и впредь. — Он мой друг. Я ему доверяю.

— Доверяешь, — тихо заметила Элейн. — Я правильно расслышала, ты произнес это в настоящем времени?

— Томас никому не причиняет вреда, — сказал я.

— Он вампир, Гарри. Он причиняет вред каждый раз, как кормится на ком-то.

Черт, в последнее время он кормился весьма неплохо…

— Я знаю Томаса, — настаивал я. — Он не убийца.

Элейн нахмурилась:

— Обманутое доверие причиняет боль, Гарри. Поверь мне, уж я-то знаю.

— У нас нет ни одного доказательства, что за убийствами стоит Томас, — заявил я. — Их может совершать кто-то другой, и этот кто-то может маскироваться под Томаса. Ты ведь знаешь, на свете полным-полно тварей, меняющих облик и, следовательно, способных на такое.

— Подобное вероятно, но не более того, — возразила Элейн, кивнув в сторону фотографий, которые я положил на приборную панель. — Как правило, самое простое объяснение является и единственно верным.

— Рано или поздно, — вздохнул я, — мне попадется дело, в котором все будет просто и ясно. Однако не думаю, что нынешнее дело из таких.

Элейн медленно перевела дух, внимательно вглядываясь в мое лицо:

— Ты переживаешь за него.

Какой смысл отрицать очевидное?

— Угу.

— Он тебе тоже доверяет?

— Угу.

— Тогда почему он сам тебе ничего не объяснил? Почему не связался с тобой?

— Не знаю. Знаю только, что убийца — не он.

Она медленно кивнула:

— Но вот он, рядом с Оливией.

— Угу.

— Тогда, мне кажется, ты согласишься со мной, что нам необходимо найти его.

— Угу.

— Ты можешь это сделать?

— Могу.

— Раз так, поехали, — сказала она, щелкнув замком ремня безопасности. — Отыщем его и поговорим. Постараюсь держаться непредвзято. — Она посмотрела на меня. — Но если окажется, что это он, Гарри, его надо остановить, и, я надеюсь, ты поможешь мне в этом.

— Если окажется, что это он, — буркнул я, — он сам захочет от меня этого.

Я уже не первый год работаю детективом в Чикаго, так что могу утверждать: чаще других дел вам приходится искать потерянные вещи. Первое свое поисковое заклятие я сложил для того, чтобы найти ключи от дома, которые имел обыкновение терять, когда мне было четырнадцать. С тех пор я использовал его не одну тысячу раз. Иногда с его помощью находились такие вещи, которых я с радостью не находил бы никогда. Еще чаще оно помогало мне попасть в неприятности.

На этот раз я почти не сомневался, что огребу и то и другое.

Я мог бы использовать для поиска Томаса свою кровь, а мог — свой серебряный амулет-пентаграмму. Тот, что дала мне в свое время мать, — похожий, подаренный ею же, имелся у Томаса. Я знал, что брат, как и я, почти никогда не снимает его, так что, если кто-то не отобрал его, амулет висит у него на шее.

Поэтому я в очередной раз сложил заклятие, повесил амулет болтаться под зеркалом заднего вида и вырулил на улицу. Амулет чуть отклонился на цепочке от вертикали, словно легкое магнитное поле притягивало его к другому амулету, что принадлежал Томасу. Я вел машину, следя за амулетом, — не самое легкое занятие, поскольку заклятие не принимало в расчет ни направления чикагских улиц, ни пробок, но я проделывал это далеко не в первый раз, так что «Голубой жучок» медленно, но верно продвигался по нужному курсу.