Доказательства вины. Белая ночь полностью

— Случаются моменты, когда я задаюсь вопросом, не теряешь ли ты контроль над собой. В тебе всегда было много злости, Гарри. Но за последние несколько лет ее стало еще больше. Намного больше.

— Вздор, — огрызнулся я.

Мёрфи выгнула бровь и молча посмотрела на меня.

Я стиснул зубы и заставил себя вернуться в расслабленное состояние. Я сделал глубокий вдох и сосчитал до десяти.

— Ты думаешь, на меня находят приступы гнева?

— Когда ты уничтожил эту мусорку — разгромил ее просто из досады, — то нанес ущерб на несколько тысяч долларов тротуару, зданию, расположенным в нем магазинам…

— Которые с потрохами принадлежат Марконе, — буркнул я.

— Я уверена, люди, которые работают за прилавком, — она сверилась со своей записной книжкой, — в «Эспрессо-спрессе» или на кассе в «Банном раю», могут вообще ничего не знать о Марконе. Они просто ходят туда на работу и пытаются оплачивать счета.

Я нахмурился еще сильнее:

— Что?

— Оба магазина засыпаны обломками асфальта и брызгами расплавленного металла. Оба требуют ремонта и закрыты на несколько недель.

— Они застрахованы, — сказал я.

Впрочем, не думаю, чтобы это меняло что-нибудь — даже для меня.

— Люди пострадали, — продолжала Мёрфи. — Лица ты никому не расплавил, но не в этом дело. Ты знаешь, с чем играешь, Гарри. Ты знаешь, сколько можешь наворотить, если не будешь осторожен.

Я ничего не сказал.

— Это как работа полицейского. Тебя учат боевым единоборствам. Я знаю, что могу сделать с людьми много всякого ужасного. Мое дело — следить за тем, чтобы всякое ужасное ни за что с людьми не произошло. Я очень осторожна во всем, что касается этого моего умения и…

— Обязательно передам это своему дантисту, — сказал я.

— Не валяй дурака, Гарри, — произнесла Мёрфи совершенно серьезно. — Я тоже ошибалась. И признавала ошибки. Извинялась перед тобой. Я не могу изменить того, что было, а ты слишком хороший человек, чтобы делать из этого отдельное блюдо.

Если только она не ошибается и я не настолько хороший. Мне сделалось стыдно за свою реплику.

— Я все это к тому, — тихо продолжала Мёрфи, — что ты прекрасно понимаешь, сколько вреда можешь причинить. Но если то, что ты говоришь, правда, в тот момент, когда ты использовал свою магию, ты верил в то, что поступаешь правильно. Ты считал, что вполне нормально уничтожить что-то потому, что ты зол. Даже если при этом пострадают те, кто этого совсем не заслужил.

Я снова вскипел от ярости, и… и…

И чтоб меня…

Мёрфи была права.

Знак Падшего ангела, единственная нетронутая ожогом плоть на моей левой ладони, отчаянно чесался.

— Ох черт! — тихо пробормотал я. — Котел, чайник, сажа… так и есть. Весь день.

Мёрфи сидела рядом со мной, не говоря ничего, не обвиняя меня ни в чем. Просто сидела со мной.

Друзья, они такие.

Я повернул правую руку ладонью вверх.

Мерфи накрыла ее своей. Пальцы у нее были теплые, маленькие и сильные.

— Спасибо, — сказал я.

На мгновение она крепко сжала мои пальцы. Потом встала и направилась к торговому автомату. Вернулась с двумя банками колы — обычной и диетической — и дала мне ту, что с сахаром. Мы откупорили банки и некоторое время пили молча.

— Как бывшая? — поинтересовалась Мёрфи.

— Выкарабкается, — сказал я. — Она потеряла много крови, но группа у нее самая обычная. Ее залатали и доверху наполнили бак. Врач говорит, они больше всего беспокоятся из-за шока.

— Это ведь не простой шок, правда?

Я кивнул:

— Томас сказал, что ей может потребоваться несколько дней, чтобы встать на ноги, в зависимости от того, насколько сильно ее покусал Скави.

Мёрфи, хмурясь, изучала меня с минуту.

— Ты обеспокоен тем, что она… даже не знаю… Она в конце вроде как потырила твои гром и молнию? В смысле, украла славу?

Я мотнул головой:

— Ей не нужно ничего красть, Мёрф. А если бы и украла, у меня еще в избытке осталось. — Я невольно улыбнулся. — Хотя надо признать, я до сих пор не видел, чтобы она мутузила врага с такой эффективностью.

— Весьма впечатляюще, — согласилась Мёрфи.

Я пожал плечами:

— Ага, только у нее все было под контролем. Никто больше не пострадал. Даже дом не сгорел.

Мёрфи бросила на меня взгляд искоса:

— Как я уже говорила…

Ухмыльнувшись, я открыл рот, чтобы ответить, но тут зазвонил телефон.

Я вскочил так быстро, как мог, и сорвал трубку:

— Дрезден.

Голос у Джона Марконе звучал так же спокойно и невозмутимо, как всегда:

— Вы, должно быть, держите меня за сумасшедшего.

— Вы прочитали бумаги, что я переслал вам?

— Как и мой консультант в «Монок-секьюритис», — ответил Марконе. — Это не значит, что…

Я перебил его исключительно потому, что знал, насколько его это раздражает.

— Послушайте, мы оба понимаем, что вы все равно собираетесь сделать это, а я слишком устал, чтобы ходить вокруг да около, — заявил я. — Чего вы хотите?

Последовало секундное молчание, которое я не мог целиком списать на раздражение. Вести себя по-детски с кем-то вроде Марконе приносит большое моральное удовлетворение.

— Скажите «пожалуйста», — произнес Марконе.

Я моргнул от удивления:

— Что?

— Скажите «пожалуйста», Дрезден, — все так же невозмутимо ответил он. — Попросите меня.

Я закатил глаза:

— Дайте подумать.