Доказательства вины. Белая ночь полностью

— Привыкнет, — отозвался я. — Мадригал и его дружок Мальвора все еще на воле.

— Угу, — кивнул Томас. — И что?

— А то, что все это только разминка. Угроза еще впереди, — сказал я. — У них уже достаточно трупов, чтобы побахвалиться перед всей Белой Коллегией, а из людей вроде членов Ордена сделать этакое подобие театрального буфета. И если такое случится, это будет уже не одиночка типа Скави. Это будет негласная кампания. Тысячи людей погибнут.

— Угу, — хмыкнул Томас. — Впрочем, мы мало что можем с этим поделать.

— С чего ты решил?

Он насупился и склонил голову к плечу.

— Томас, — тихо произнес я. — Скажи, совершенно случайно, в ближайшее время не планируется никаких собраний Белой Коллегии? Возможно, в связи с предлагаемыми переговорами?

— Если бы послезавтра у нас в фамильной резиденции и состоялось совещание сотни наиболее влиятельных ноблей Белой Коллегии, я все равно не смог бы тебе об этом рассказать, — заявил Томас. — Ведь я обещал сестре.

— Твоя сестра не робкого десятка, — заметил я. — И уж кто-кто, а она, черт возьми, знает, как все устроить. — Я покосился на разгромленный мотель и опустил руку почесать Мыша за ушами. Тем более что они — уши — единственные не были перепачканы неестественно бледной вампирской кровью. — Конечно, я и сам раз или два устраивал подобные погромы.

Томас ждал, скрестив руки на груди. Улыбка его сделалась откровенно волчьей.

— Позвони Ларе, — попросил я. — Передай ей от меня пару слов.

Томас прищурился:

— Каких?

Я оскалил зубы в ответной улыбке.

Возможно, Мёрфи больше не руководила Отделом специальных расследований, или ОСР, но я не думаю, чтобы это меняло что-либо для работавших там детективов. Ей требовалась помощь, и стоило ей позвонить, как они приезжали. Вот и все, конец сюжета.

По крайней мере, для них. Для Мёрфи все еще только начиналось. Она выдумывала удобоваримые истории для полицейского начальства. Это входило в ее обязанности. О нет, эти сообщения о нападениях вампиров — результат наркотических галлюцинаций. Тролль? Очень крупный и уродливый мужчина — вероятно, пьяный или обдолбанный. Он скрылся, следствие по делу ведется. Все на это ведутся, потому что именно за это ОСР и платят — за то, чтобы они давали обыденные объяснения страшилкам.

Мёрфи стоило бы пойти в писатели — столько фантастики она пишет.

Мы устроили грандиозную бучу, но Мёрф и ее приятели, копы из ОСР, как-нибудь уложат все это в отчете в рамки разумного. Сейчас модно во всем видеть терроризм. Значит, в отчете, возможно, упомянут террористов. Свихнувшихся религиозных фанатиков и террористов, которые заложили зажигательные бомбы в жилой дом и ее машину, и они же, несомненно, взорвали номер в дешевом мотеле. Трупов убирать за ними не пришлось — пострадала всего одна женщина, и то не слишком серьезно. Я поспорил сам с собой, предложить ли ей добавить в отчет фрагмент с собакой. Люди любят собак. Добавив собаку в отчет, трудно ошибиться.

— Верно, Мыш? — спросил я.

Мыш с несчастным видом покосился на меня. Томас увел женщин и детей с места происшествия и теперь разбирался с тем, что осталось от Скави. Я тем временем сводил Мыша на автомойку и смыл с него кровь растерзанного псом вампира водой из шланга. Шерсть у Мыша почти не пачкается, но если впитывает влагу, то никак не меньше пятидесяти галлонов, а потом очень долго не сохнет. Ему это не нравится, так что сейчас он явно чувствовал себя оскорбленным в лучших чувствах.

— Все любят сцены с собаками, — сказал я.

Мыш шумно вздохнул, тряхнул головой и положил ее на лапы, вежливо игнорируя меня.

Нет, все-таки мало меня уважают.

Я сидел на скамейке у двери травматологического отделения больницы. Мыш лежал рядом, привалившись боком к моей ноге, чтобы ни у кого не возникало вопросов, с кем он здесь. Ночь выдалась нелегкая, и, несмотря на волшебные руки Элейн, моя головная боль понемногу оживала. Я занимал себя мыслями о том, кого мне больше винить в этом — ментальный образ Коула или Мадригала с его дурацким автоматом.

Плечистый парень в коричневой форменной рубахе приблизился ко мне так, как и положено правильным охранникам на Среднем Западе: мило и дружелюбно — до тех пор, пока не приходит время забыть про дружелюбие. Мораль и смысл киношек с Патриком Суэйзи бессмертны.

— Прошу прощения, мистер, — произнес он крайне доброжелательным тоном, как бы невзначай положив ладонь на рукоять дубинки. — С собаками нельзя. Больничные правила.

Я все-таки очень устал.

— А если я его не уведу, — спросил я его, — вы что, меня тонфой насмерть замолотите?

Он заморгал и уставился на меня:

— Что?

— Тонфой, — повторил я. — Представляете, сколько еды плохо переваривается ради того, чтобы вы могли работать? Все ножи неточеные.

Он улыбнулся, явно классифицировав меня как «пьяного, не представляющего опасности», и сделал рукой жест типа «пройдемте».