Доказательства вины. Белая ночь полностью

— Если у нас получится — да, — хмыкнул я. — А если нет — дураки.

Глаза ее на мгновение округлились, а затем она расхохоталась от всей души.

— Ну что, — спросил я. — Готова?

— Готова, сэр.

— Хорошо.

На улице захрустел под колесами «жучка» гравий — вернулся Рамирес.

— Ладно, двоечница, — сказал я. — Бери Мыша на поводок и пошли. Займемся делом.

Шато-Рейт мало изменился со времени моего предыдущего визита. Это одна из немногих положительных сторон общения с не-смертными: они плохо приспосабливаются к изменениям и по возможности избегают их везде, где только возможно.

Это довольно большая территория к северу от города, и ландшафт здесь на удивление разнообразен: полоски ровной плодородной земли, из фермерских владений превратившиеся в дорогие загородные участки. Десятки маленьких рек и больших ручьев изрезали холмы и долины сильнее, чем принято ожидать от Среднего Запада. Деревья в этих краях растут необычайно высоко… В общем, задумай я купить здесь хоть крошечную лачугу, она обошлась бы мне в сумму, равную моему доходу за пять или шесть лет.

Шато-Рейт окружен целым лесом древних исполинских деревьев, словно кто-то пересадил сюда из Британии кусок Шервудского леса. С окружающих поместье дорог не видно замка. Насколько я помнил, чтобы попасть к замку, тоже очень и очень немаленькому, нужно проехать не меньше полумили по лесу.

Примечание: пешком и в одиночку вам из замка не уйти. Во всяком случае, до тех пор, пока в нем хозяйничают вампиры.

Впрочем, одно отличие я все-таки заметил. Каменная стена высотой добрых восемь футов никуда не делась, зато по ее верху тянулась теперь двойная спираль колючей проволоки, а по ее периметру расставлены фонари. Приглядевшись, я обнаружил и видеокамеры. Старый лорд Рейт недолюбливал современные охранные системы, предпочитая им традиционных телохранителей. Похоже, Лара относилась к потенциальным угрозам серьезнее и прислушивалась к рекомендациям смертных экспертов. По крайней мере, всякую смертную шушеру это наверняка отпугивало, а смертных врагов у Коллегии всегда предостаточно.

Что еще важнее, это кое-что говорило об особенностях Лариного правления: она нашла квалифицированных сотрудников и с уважением относилась к их мнению. Возможно, она и не производила впечатления такого непререкаемого авторитета, как лорд Рейт, — впрочем, лорд Рейт уже не заведовал спектаклем, хотя в магическом сообществе об этом и не знали.

Еще я отметил про себя, что, возможно, сослужил Совету и всему остальному миру плохую службу, помогая Ларе взять власть. Лорда Рейта отличали избыточные гордыня и самоуверенность. У меня сложилось ощущение, что Лара в качестве фактического Белого Короля окажется куда более дееспособной и еще более опасной.

И вот он я, явился не запылился, чтобы снова помочь ей и еще сильнее укрепить ее власть.

— Останови здесь, — негромко сказал я Молли. До ворот в поместье оставалось еще не меньше четверти мили. — Ближе пока не надо.

— Хорошо, — кивнула Молли и остановила «жучка» — на левой обочине, как я с одобрением отметил про себя. Если бы кто-то попытался подойти к ней, ему пришлось бы пересечь асфальтовую полосу.

— Мыш, — сказал я. — Оставайся с Молли и слушайся нас. Береги ее.

Мыш печально посмотрел на меня с заднего кресла, где он сидел с Рамиресом, но подался вперед и положил свою мохнатую морду мне на плечо. Я обнял его.

— Да не переживай ты, — сказал я ему нарочито грубовато. — С нами все будет в порядке.

Он стукнул один раз хвостом по спинке сиденья, потом переложил башку на плечо к Молли, которая сразу же принялась утешать его, чесать за ухом и заниматься прочими нежностями, хотя ее лицо тоже не выражало особого счастья.

Я постарался как можно безмятежнее улыбнуться девушке и выбрался из машины. Летние сумерки быстро сгущались, но было еще слишком жарко, чтобы надевать мой заговоренный кожаный плащ. Все же я облачился в него; более того, поверх я накинул еще и серый плащ Стража. Под всем этим я надел белую шелковую рубашку и черные брюки-карго, все это дополняли походные ботинки.

— Шляпа, — пробормотал я. — Шпоры. Клянусь, в следующий раз обязательно.

Рамирес выбрался из машины, весь увешанный гранатами, с пистолетом и мечом на поясе и с посохом в правой руке. Он помедлил, натягивая на руку перчатку из толстой кожи, защищенной узкими стальными пластинами, на которых виднелись петроглифы — то ли ацтекские, то ли ольмекские, то ли еще какие-то.

— Это что-то новенькое, — заметил я.

Он подмигнул мне, и мы проверили оружие. Мой револьвер вернулся в левый карман плаща, его — в кобуру.

— Уверен, что не хочешь парочку гранат? — спросил он.

— Я себя с ними как-то неуютно чувствую, — признался я.

— Ну, как знаешь, — отозвался он. — А ты, Молли?

Держа в руке гранату, он повернулся к машине.

Машина исчезла. Только мотор продолжал урчать где-то совсем рядом.

Рамирес присвистнул и помахал посохом в воздухе, пока тот не звякнул о металл.

— Черт, неплохая завеса. Точнее говоря, чертовски хорошая.

— У нее талант, — заметил я.

— Спасибо, — сказала Молли.