Доказательства вины. Белая ночь полностью

Я сложил руки на груди и спокойно встретил взгляд Лары, но промолчал. Это Рамиресу полагалось произвести первое впечатление о себе; и если бы он не сделал этого сам, Лара сочла бы, что он не способен постоять за себя. Вполне вероятно, это поставило бы на нем клеймо добычи.

Лара повернулась и медленно двинулась вокруг Рамиреса, осматривая его так, как, скажем, новую спортивную тачку. Лара была одного с ним роста, но каблуки делали ее выше, и в ее движениях не осталось ничего, кроме небрежной, чувственной уверенности.

— Хорошенький петушок, — пробормотала она, проводя кончиком пальца линию вдоль его плеч. — Силен. Юн. Герой Белого Совета, как я слышала. — Она чуть задержалась, чтобы коснуться пальцем его запястья, и повела плечами. — Надо же. Я только что кормилась, и все же… Может, вы прокатитесь со мной до замка, а Дрезден пусть идет пешком. Обещаю развлекать вас вплоть до его появления.

Выражение, появившееся на лице Рамиреса, было мне хорошо знакомо. Такое появляется на лицах молодых мужчин, которым хочется единственного: сорвать с себя цивилизованность, приличия и одежду, а потом уже смотреть, что из этого выйдет.

Похоже, Лара тоже знала это. Взгляд ее вспыхнул, улыбка стала змеиной, и она придвинулась к нему вплотную.

Однако Рамирес тоже знал, что́ может блестеть. Я и не подозревал, что он прятал в рукаве кинжал, до того самого мгновения, когда тот, оказавшись в его руке, прижался острием к ямочке на Ларином горле.

— Я, — очень тихо произнес он, — не еда.

И встретился с ней взглядом.

До сих пор мне не приходилось видеть людей, заглядывающих друг другу в душу, со стороны. Меня даже удивило, как просто и быстро все это выглядит, когда не ты сам испытываешь потрясение. Оба уставились друг на друга, широко раскрыв глаза, а затем оба вздрогнули. Лара отступила от Рамиреса на шаг. Дыхание ее немного участилось — я заметил это только потому, что взгляд у меня профессионально натренирован. Она вполне могла бы прятать оружие в этом своем декольте.

— Если вы хотели отговорить меня, — произнесла Лара после секундной паузы, — вам это не удалось.

— Не вас, — ответил Рамирес, опуская нож. Голос его звучал хрипло. — Я никого не отговаривал.

— Мудро, — пробормотала она. — Тем более с учетом вашего юного возраста. Только посоветую тебе, юный чародей, не колебаться и действовать быстрее, если к тебе вот так будет приставать кто-нибудь другой. Девственники… для нашей породы они особенно привлекательны. И в наше время такие, как ты, редкость. Дай менее сдержанному члену коллегии приблизиться к тебе так, как это сделала я, и они набросятся на тебя толпой. Это плохо скажется на мне.

Она посмотрела в мою сторону:

— Чародеи, я даю вам гарантии безопасности.

— Спасибо, — произнес я, склонив голову.

— Тогда я прошу вас составить мне компанию в машине.

Я еще раз кивнул, и Лара вернулась к телохранителю, находившемуся, судя по виду, на волосок от апоплексического удара.

Я повернулся и посмотрел на Рамиреса.

Он залился краской.

— Девственник? — спросил я.

Он покраснел еще сильнее.

— Карлос? — осведомился я.

— Она врет, — огрызнулся он. — Вот гадина! Гадская гадина! И все врет.

Я потер рот, чтобы скрыть ухмылку.

Черт! В такую ночь грех не посмеяться, пока есть возможность.

— Ладно, — сказал я. — Фигня это все.

— Черта с два фигня! — вскинулся он. — Она все врет! Я имею в виду, я не… я…

Я толкнул его локтем:

— Сосредоточься, Галахад. Нас ждет работа.

Он хрипло выдохнул:

— Верно.

— Ты видел, что у нее там, внутри? — поинтересовался я.

Он поежился:

— Это бледная тварь. И глаза… не человеческие, а этой твари.

— Угу, — сказал я. — Это намек, что ты находился на волосок от того, как они начнут откусывать от тебя по кусочку. Ты неплохо справился.

— Думаешь?

Я не устоял перед соблазном еще хоть капельку поддразнить его.

— Сам подумай. Если бы ты облажался, — пояснил я, в то время как Лара садилась в машину, занося по очереди внутрь сначала одну длинную безупречную ногу, потом другую, — ты сидел бы сейчас в лимузине, а Лара срывала бы с тебя одежду.

Рамирес покосился на машину и сглотнул:

— Гм. Угу. Горячо, ага.

— Я общался с несколькими Белыми, — сказал я. — Лара, возможно, самая умная из них. Самая цивилизованная, прогрессивная, гибкая. И определенно самая опасная.

— На вид она не так уж и крута, — заметил Рамирес, но без особой убежденности в голосе.

— Она опасна по-другому. Но полагаю, ее слову можно верить.

— Можно, — произнес Рамирес, на этот раз твердо. — Это я увидел.

— Это тоже делает ее особо опасной, — сказал я, направляясь к лимузину. — Главное, сохранять спокойствие.

Мы приблизились, и я нагнулся заглянуть в салон. Лара сидела на одном из откидных сидений, полная самообладания, желанная, прекрасная. Серые глаза ее сияли. Она улыбнулась мне и поманила пальцем.

«Садитесь ко мне в лимузин», — сказал паук мухе.

И мы сели.

Лимузин катил мимо огромного каменного здания — собственно, это и был Шато-Рейт. Громадина размером больше многоэтажной парковки, сплошь изукрашенная карнизами, башенками и горгульями, как и положено фальшивому средневековому замку.