Полина. Ну, Юлинька, по местам; сядем, как умные барышни сидят. Сейчас маменька будет нам смотр делать. Товар лицом продает.
Стеша
Юлинька. Она у нас такой ревизор; что-нибудь отыщет.
Стеша
Юлинька. Нравится тебе твой жених, Василий Николаич?
Полина. Ах, просто душка! А тебе твой Белогубов?
Юлинька. Нет, дрянь ужасная!
Полина. Зачем же ты маменьке не скажешь?
Юлинька. Вот еще! Сохрани Господи! Я рада-радехонька хоть за него выйти, только бы из дому-то вырваться.
Полина. Да, правда твоя! Не попадись и мне Василий Николаич, кажется, рада бы первому встречному на шею броситься: хоть бы плохенький какой, только бы из беды выручил, из дому взял.
Стеша
Полина. Другие девушки плачут, Юлинька, как замуж идут: как же это с домом расстаться! Каждый уголок оплачут. А мы с тобой – хоть за тридевять земель сейчас, хоть бы какой змей-горыныч унес.
Стеша. Вот, не сотри я здесь, – так будет на орехи. А кто тут увидит, кому нужно!
Юлинька. Ты счастлива, Полина; тебе все смешно; а я так серьезно начинаю подумывать. Выйти замуж не хитро – эта наука нам известна; надобно подумать и о том, как будешь жить замужем.
Полина. А об чем тут думать? Уж верно не будет хуже, чем дома.
Юлинька. Не хуже! Этого мало. Надобно, чтоб лучше было. Уж коли выйти замуж, так чтобы быть дамой, как следует барыней.
Полина. Оно бы очень хорошо, чего лучше, да только как это сделать? Ты ведь у нас умница: научи!
Юлинька. Надобно замечать из разговора, у кого что есть, кто на что надеется. Коли теперь нет, так в виду чего не имеет ли. Уж сейчас из слов видно, кто какой человек. Твой Жадов что говорит с тобой, как вы одни остаетесь?