–Нас мало, что объединяло, уважаемый. Мы сошлись как-то раз за карточной партией у одного нашего общего знакомого. Рассказать, увы, мне особо вам нечего. Однако волею случая, я оказался должен вашему отцу, и обязан по гроб жизни, а у меня, к тому же, на руках оказалась вся его бухгалтерия и бумаги. Я их верно хранил, и прошу отметить, ни взял оттуда ни рубля, хотя, признаться, грешен, использовал порой в своих целях будучи уверенны в их сохранности. Моей задачей было вручение этих богатств наследнику, и я знал, что вы существуете, так как Тадеуш неоднократно вас упоминал. И всё же мои поиски в какой-то момент зашли в тупик. Я не смог отыскать хоть какую-нибудь зацепку, зато по пути сплошь и рядом среди вашей родни и близких семьи встречались одни нахлебники и прохиндеи, в которых живёт глубокое желание заполучить чужие деньги, а до вас им дела никакого нет.
–Охотно верится, – грустно закивал Ванютка.
–Уверен, когда вы в спокойной обстановке изучите весь этот материал, вы будете приятно удивлены наследием вашего отца. Вы в некотором роде соприкоснётесь с ним, чего я отнимать у вас ни коем образом не желаю.
–Мне крайне повезло, что когда-то мой покойный отец встретился именно с вами. У меня нет никаких сомнений в вашем благородстве. Простите сердечно, если я вас чем-то обижу. Вы на меня взвалили несметные богатства моего отца, и я пока растерян. Не верится, что я вижу перед собой такие ценные бумаги, столько денег, и все они теперь мои.
–Не благодарите. Поверьте-с, для многих деньги – бремя сродное с проклятием.
На минутку Сироткин спустился к выходу, взглянуть на указатель владельцев ещё раз.
–Десятая квартира – Штосс. Одиннадцать, двенадцать – пусто, а в тринадцатой проживает Миловидин, – озвучил Ваня.
Ян обернулся назад и увидел перед собой злобную ухмыляющуюся гримасу. Мужчина держал в руке керосиновую лампу. В миг он швырнул под ноги Ванютки, стекло разбилось, а пламя стремительно поползло по ногам вверх.
Сироткин, охваченный огнём, вырвался за ворота и помчался вдаль. Едва его нога ступила на брусчатку Большой Конюшенной улицы, как душа покинула сожжённое заживо тело.
Второй этаж выглядел приличнее, – ходили здесь явно реже. С правой стороны в тамбуре Ян заметил выстроенную в ряд вдоль всей стены мебель: комоды, столики и полки. По всей длине, от места к месту стояли канделябры.
С левой стороны ничего подобного не было: только картина висела в дальнем углу.
Ванютка стоял перед столом, на котором лежали богатства Яна Кшиштофа, и был в полной растерянности. Он не представлял, что ему что-либо придётся уносить и тем более в таком количестве.
Кредитные билеты удалось раскидать по карманам костюма, но на столе оставались различные ценные бумаги, которые, похоже, представляли гораздо большую ценность, и не только материальную.
Наследник богатств принялся блуждать по комнате, открывать дверцы шкафов и всматриваться в скопление вещей в поисках чего-нибудь пригодного в качестве багажа.
Среди груды старых вещей, захламлявших угол комнаты, Иван приметил потёртый саквояж. Резким рывком Ян достал саквояж из-за завала, поставил на стол, раскрыл и стал оживлённо его заполнять всем, что лежало на столе.
Через минуту или две, господин Кшиштоф с занятыми руками и набитыми карманами стоял так, словно собирается штурмовать банки. Однако перед ним теперь стояла новая непростая задача: покинуть это место.
Ключи в связке были все как один с небольшими изменениями. Выбрав один случайный, Ян попытался его вставить в замок, но ничего не вышло. С четвёртого раза вышло вставить один из ключей, но на половине оборота, когда, показалось, послышался один щелчок, он застрял. Ян начал теребить ключ и прилагать больше усилий, буквально давить на него всей силой, но ничего не выходило. В какой-то момент, ручка, за которую держал Ванютка, надломилась, а сам ключ остался внутри замочной скважины.
Тряска ворота и попытки выковырять пальцами ни к чему ни привели. Похоже, эту затею придётся оставить и пойти другим путём.
Ян оставил всё как было, поднял обратно свет, бумаги, и вернулся во двор.
