Раз уж Ванютка спустился в холл, а рядом висит указатель владельцев квартир, он не мог не уточнить ещё раз:
–Действительно, в десятой – Штосс. Одиннадцать, двенадцать – пусто. А в тринадцатой проживает Миловидин. Хм…
Затем он подошёл к подсвечнику, на котором располагалось аж три свечи, что для данной парадной явная щедрость. Одна свеча догорала, а две другие поставили недавно. Ванютка взял одну из последних.
Сироткин хотел лишь взглянуть, какие номера квартир в этом крыле. Он подошёл к ближайшей к площадке двери и всячески старался встать так, чтобы зрение привыкло к темноте, и одновременно в поле зрения попадало хоть сколько-нибудь тусклого синего света ото окна в парадной. Разглядеть число, написанное чёрной краской во тьме – задача не из лёгких. Тем не менее, Ванютке, похоже, это удалось: под определённым углом вырисовались очертания числа «15».
Ванютка переждал, когда прекратится порыв ветра, а затем подошёл ближе и закрыл его. Защёлка на окне стояла простая, но верная.
Похоже, ответ Ванютки не устроил старика. Он начал злиться и сдерживаться, отчего его глаза выпучились, а лицо покраснело. В какой-то момент, господин Штосс превратился в полупрозрачный образ, который вот-вот взорвётся.
Иван от испуга свалился с лавки и попятился назад. В это мгновение размытый образ старика хлопнул и исчез, а вместе с ним разлетелись окна. Стёкла и зеркала разозвались на мелкие кусочки и картечью обстреляли всю комнату.
Сироткин ощутил, как тысячи иголок пронзают его тело: лицо, шея, руки, ноги, тело, – стекло было повсюду. Разлетелась и лампа. Керосин попал на ковёр, лавку, залил стол, задел штору: помещение мгновенно вспыхнуло ярким пламенем, а Ванютка оказался посреди этого кошмара.
Из последних сил, он пополз к двери, но она оказалась запертой – неведомая сила захлопнула дверь и удерживала её до последних мгновений жизни бедной сироты.
Возможно, удастся уйти тем же путём, каким он пришёл сюда. В туннеле царила кромешная тьма, и лёгким сквозняком веяло сыростью. Когда Ян подошёл ближе, оказалось, что проход во внутренний дворик за особняком заказан. Широкие стальные щиты ворот были напрочь сомкнуты массивным крепким замком, удерживающего створку. Перелезть, к сожалению, не представлялось никакой возможности.
Ванютка поднял голову. Над ним висела и слегка покачивалась с еле слышным скрипом керосиновая лампа. Роста у Ивана оказалось достаточно, чтобы взять лампу за донышко и приподнять её, чтобы ручка сошла с крюка.
Лампу удалось осторожно спустить на стол, но её следовало поджечь.
Сквозь двор вела дорога, которая проходила через туннель, затем арку, выходила на соседний двор, а затем, очевидно, на Большую Конюшенную улицу. Узкая арка располагалась посреди длинного здания, отрезающего двор от остального мира.
Справа от арки, в нескольких шагах, находилась дверь с табличкой "№6".
Похоже, Иван Сироткин приблизился к своей цели, и она стала осязаемой как никогда: с минуты на минуту он предстанет перед открытием, обещающим перевернуть всю его жизнь с ног на голову. Благо, его поиски в полумраке совсем отбили трепет перед неизвестностью.
В дальнем углу тамбура стоял пенал, при чём нельзя было сказать, что старый. Если первые две квартиры, крайняя и средняя, принадлежали явно простым людям, то в крайней проживала зажиточная личность. На её двери красовались две позолоченные цифры, складывающиеся в «13».
Он прошёл по тамбуру без особого воодушевления. Постучался в дверь для приличия, и тут же попытался её открыть. Затем постучался снова, но в ответ царила только тишина.
Раздражение, граничащее с яростным неистовством, побудило Ивана яростно ударить кулаком по дверному проёму. Наличник покосился, что-то зашуршало над головой, и прямо перед лицом Сироткина на пол упал ключ.
