Риган Хоув сбежала с собственной свадьбы с ненавистным супругом и угодила в руки Верховной Банши, которая передала ей свой дар. Жизнь сделала слишком крутой вираж, и теперь Риган – предвестница смерти. А потом она встретила его…Холодный, закрытый опасный жнец смерти. Он забирает души проклятых. А ещё ненавидит семью Хоув – экзорцистов, которых когда-то проклял. И теперь Риган должна быть всё время с этим страшным человеком и попробовать искупить вину целого рода. Только сердцу не прикажешь и не заставишь его замолчать о любви к тому, кого должна считать врагом.
Пролог
Небеса решили поиздеваться над людьми, чья доля и без того была тяжела. На дворе стоял октябрь. Дождь хлестал со вчерашнего утра и не желал заканчиваться, размывая дорогу, грядки с озимыми посевами, переполнял реки водами, вынуждая их выбираться из берегов. Сильные порывы холодного ветра усугубляли и без того отвратительную погоду. Они со свистом влетали в щели покосившихся домов и разносили по маленькой деревушке, насчитывающей всего с десяток дворов, крики мужчины. Ему было чуть за тридцать, высокий, широкоплечий, поджарый. Он стоял на коленях и старался перекричать завывания дикого северного ветра:
– Вы обещали её спасти! Вы хуже демонов, что зарятся на наши грешные души, те хоть держат своё слово!
Группа людей смотрела на несчастного, но им было плевать. Не в первый раз жертва погибала после обряда экзорцизма. Злой дух, что овладел женой врачевателя, был изгнан. Работа сделана. Что до самой женщины, то бедняжка не выдержала и умерла.
Да, ритуал пошёл не по плану главы семьи Хоув. Слишком силен был разгневанный дух, и это не удивительно. Впитав людское горе в раздираемой войной стране, он стал яростным и не подвластным контролю существом. Мятежный дух – наивысшая форма проклятой субстанции. Изгонять его – та ещё морока, а если он к тому же настолько слился с телом, как было в случае с этой женщиной, то дела обстояли совсем плохо. Да что уж там, херовыми они были.
Астрид, чьё имя звучало как «красота богов», поистине соответствовала своему наречению, вот только удачливой не была. Пару дней назад потеряла дитя во время тяжёлых родов. Хрупкая психика, слабое тело – лакомый кусочек для озлобленного призрака. Поселившись в теле мученицы, он начал пускать корни да въелся так быстро и к тому же глубоко, что раскалёнными щипцами не выдрать, куда уж там лезть со святой водой, что притащили бесполезные служители церкви.
Ритуал оборвался на середине заклинания. То ли один из клириков испугался, то ли ему не хватило духовной силы, но магические цепи, что сковывали одержимую, порвались, и Астрид вырвалась на свободу, круша и расшвыривая всех и вся. Фолкор Хоув, плюнув на бесполезных представителей дома Господня, в сердцах проклиная последних, а больше самого себя, поклялся больше никогда не прибегать к помощи священнослужителей и под их ошарашенными взглядами начал говорить заклинание на древнем языке. И не на латыни и даже не на руническом, а на языке столь проклятом, что волосы на спинах церковников встали дыбом, хотя куда ещё больше.
Истошно вопившая и ползущая по стенам и потолку женщина – картина жуткая. Когда же всё это безумие стало сопровождаться наречием Ада, тонкая духовная организация клириков надломилась окончательно. Послышался глухой удар и отборная ругань Фолкора. Дух завопил, раздирая голосовые связки Астрид вместе с барабанными перепонками экзорциста. От такого неистового крика кровь меняла своё направление в венах.
Одержимое духом тело женщины подвисло под самым потолком. Белые волосы, упавшие на лицо, не скрывали глаза. Налитые кровью, они мерцали безумием огненной геены, так и норовя выпасть из глазниц. Руки были вывернуты суставами в обратную сторону. Слюна стекала по аккуратному подбородку, капая на дощатый пол. Бешеный взгляд метался между лежавшими без сознания церковниками и стоявшим в дальнем углу спальни экзорцистом. Глава семейства Хоув лишь тяжело вздохнул. Он привык к виду одержимых. За последний год, что для страны, затянутой в войну, стал несказанно тяжёлым, он изгнал больше сотни мятежных душ.
Провернув запястье и щёлкнув два раза пальцами, заклинатель призвал ритхуда по имени Хагун, с которым у него был заключен договор. Явившись на зов, создание было, мягко говоря, обескуражено, и на морде оного читалось негодование:
– На кой чёрт ты вытянул меня из мягкой постели, старик? – вздёрнутая бровь демона поползла к основанию лба.
Подавившись от наглости рогатого, Фолкор запустил в того священным писанием.
– Да простит меня Святая церковь, – рявкнул он в сторону призванного, попутно уворачиваясь от летевшего в него стула. – Совсем обнаглел, морда демоническая? Помогай давай!
Хагун демонстративно громко зевнул и перевёл взгляд на одержимую:
– Плохи дела, человека не спасти. Эй, старикашка, будем выжигать изнутри.
Воздух в доме стал тяжёлым. Мерзким и вязким, с привкусом железа и соком перетёртой полыни. Хоув не любил заклятья демона, но выбор был невелик. Его подташнивало, и больше всего он боялся, что в самый ответственный момент сложится пополам, и это будет последней его ошибкой в жизни.
