Валя и Марк съехались, но это лишь начало отношений, не разобьется ли лодка любви об быт?Содержит нецензурную брань.
– Где он?!
Марк в распахнутом пальто без стука влетел в кабинет заведующей, заставив женщину испуганно дернуться и выронить чашку с чаем, которая, упав, разбилась, залив чаем ламинат.
– Вы могли бы стучать, прежде чем входить? – Хмурая заведующая недовольно поджала губы.
– Где Валентин?!
Марк был слишком взвинчен для любезностей и вежливости. Всю неделю Валя был напряженным, хмурым и вспыльчивым, будто держал на собственных плечах всю тяжесть небес, а вчера вечером не вернулся домой, отписавшись, что остается на смену. Что удивительно, в сообщении не содержалось ставших традиционными уговоров или извинений, Марка сухо поставили перед фактом и отключили телефон.
Промучавшись ночь в неизвестности, не проспав и полчаса, в пять часов утра Марк рванул в больницу, зашел в ординаторскую, курилку, опросил Валиных коллег по работе, но все пожимали плечами и говорили, что он ушел, как кончилась смена, и больше не приходил. Петровича, как ни странно, в больнице тоже не было.
– Где он?! – Марк нервно дернул воротничок рубашки.
Татьяна Николаевна тяжело вздохнула, отмотала от бумажного полотенца несколько листов бумаги и молча вытерла лужу на полу, оттягивая разговор.
– Он у Петровича… – наконец пояснила женщина нависшему над ней Марку.
– Что он там делает?!
– Пьет! – гаркнула раздраженная заведующая.
– Что?.. Что значит пьет? Что пьет? – Марк удивленно отстранился, растеряв весь запал.
– Очевидно, что не чай с печеньками! – Татьяна Николаевна отвела взгляд и отвернулась к окну.
Марк растерянно нахмурился, стянул шарф с шеи и, покомкав его в руках, сел в кресло напротив стола заведующей.
– И по какому поводу… пьянка? Что за праздник?
– Если бы…
Марк внимательно всмотрелся в усыпанные сединой волосы, испещренное морщинами лицо и впервые за пудрой и яркими тенями, за циничностью, сухим профессионализмом и жесткостью увидел печаль, граничащую с осознанием неизбежной обреченности.
– Тяжелая неделя у нас выдалась…
Женщина подошла к двери и, провернув замок, заперла дверь. Подойдя к небольшому сейфу рядом со столом, выудила чекушку беленькой, две рюмки и обветрившуюся на блюдечке нарезку.
– Выпьете со мной?
– Я за рулем…
– А я выпью… – Вернув одну рюмку в сейф, заведующая налила себе по края и опрокинув стопку, зажмурившись, закусила ветчиной. – Да… Сложная неделя выдалась для всех, а для Валентина особенно… он почти не терял пациентов, а тут, как назло, один безнадежный за другим… В понедельник на скорой подменял заболевшего доктора и девчонку привез шестнадцати лет. По словам родителей, они нашли девушку, лежащую без сознания в ванной. Якобы обмороки у нее бывали и раньше. Девочка была недоступна продуктивному контакту, сознание на уровне сопорозного. Лоб рассечен: по словам родителей, упала в ванной при обмороке. Они опасались, что у нее черепно-мозговая травма. Валя сразу дал распоряжение переводить ее в реанимацию, в лифте остановка сердца, но ему удалось вывести девушку из состояния клинической смерти, но в сознание она уже не пришла. Перевели на ИВЛ, на краниографии патология не определялась. Валентин усомнился в наличие черепно-мозговой травмы. Невролог не увидела признаков инсульта. Но родители настаивали на необъяснимом обмороке и травме при падении. – Женщина тяжело вздохнула и, откинувшись на спинку кресла, ненадолго замолчала.
– При промывании желудка обнаружили полурастворившиеся неизвестные таблетки… Под моим давлением отец пациентки признался, что на самом деле дочь из-за неразделенной любви совершила попытку суицида: наглоталась спецпрепаратов, прописанных состоящей на учете в психоневрологическом диспансере матери. Названная им доза зашкаливала. Столь резкое и фатальное ухудшение ее состояния стало объяснимо… В течение последующих двух часов Валентин провел все необходимые лечебные мероприятия. Но состояние пациентки ухудшалось. – Заведующая перевела тяжелый взгляд на каменеющего Марка. – Валя боролся за нее до последнего, но пациентка умерла. – Марк рвано выдохнул. – А дальше нужно сказать еле живой матери и полувменяемому отцу о том, что их девочки больше нет.
Заведующая замолчала на несколько минут, а потом обновила рюмку.
– Это все?
– В понедельник да…
– В понедельник?.. А дальше что было?
