Дверь в мой кабинет открывается, и я приподнимаюсь. Я ни капли не удивлен видеть Гарольда у себя в кабинете. Я ожидал, что он нагрянет ко мне сегодня. Если уж на то пошло, он пришел даже позже, чем я рассчитывал. Он заглядывает ко мне раз в неделю и обычно врывается, как гром среди ясного неба, давая понять, кто здесь хозяин. Он не упускает из виду ни одной детали, когда речь заходит о расширении бизнеса. Я бы не удивился, если бы он ждал меня в кабинете с самого утра.
– Ты вернулся, – говорит он мрачным тоном.
Я киваю. Обычно мы перекидываемся парой слов, но сегодня я устал. Вернее, даже не устал, а просто вымотался. Я нахожусь в таком состоянии с тех пор, как Амара села в свою машину и уехала. Я снова и снова прокручиваю ее слова в голове, и все остальное кажется неважным. Я постоянно перебираю в памяти наши совместные моменты, воспоминания, пытаясь понять, что она чувствует ко мне на самом деле.
– Где ты был? Я приходил к тебе на прошлой неделе, но администратор сказала, что ты взял недельный отпуск. Я даже не мог с тобой связаться.
Я улыбаюсь ему, но моя улыбка выглядит натянутой.
– Я ездил к сестре. Она недавно обручилась. В итоге я задержался дольше, чем рассчитывал.
Он удивленно смотрит на меня, его взгляд смягчается.
– Ох, – говорит он не так сурово. – Отличные новости. Пожалуйста, поздравь ее от меня.
Кивнув, я возвращаюсь к бумагам на столе. Я всегда был благодарен Гарольду за тот шанс, который он мне дал, за то, что наставлял и обучал меня… но сегодня я едва могу смотреть ему в глаза. Сегодня, как никогда, я думаю о том, чего я лишился из-за него. Я не знаю, стоит ли отказываться от Амары ради всего того, что он может мне дать. Не думаю, что существует вообще что-то, ради чего стоит отказываться от Амары.
Сев напротив меня, Гарольд внимательно меня изучает:
– Моя внучка тоже уезжала на неделю. Она часто гостит у друзей, особенно когда много дел в университете, но не кажется ли тебе, что здесь слишком много совпадений?
Облокотившись на спинку кресла, я скрещиваю руки.
– Мне кажется, вам лучше обсудить этот вопрос с вашей внучкой, – говорю я ему. Я не в настроении играть в игры или отражать завуалированные угрозы. Я правда очень устал сегодня. Мое сердце устало от боли. Я устал от съедающего меня одиночества. Я устал прыгать вокруг Гарольда. И я чертовски устал тосковать по Амаре.
Гарольд встает, скрестив руки на груди, отзеркаливая меня.
– Я уже говорил это и раньше, но повторюсь. Я буду поддерживать тебя, как только могу, но при условии, что ты будешь держаться подальше от моей внучки. Если я узнаю, что ты к ней прикасался, тебе конец. Ты даже не поймешь, как это случится. Ты почувствуешь только разрушительные последствия. Последствия, которые ты мог бы предотвратить, если бы прислушался к моим словам.
Посмотрев на него, я улавливаю в его глазах гнев и отчаяние, которые ему не удается скрыть.
– Почему же? Потому что я недостаточно хорош для вашей внучки? Вы говорите, что относитесь к своим сотрудникам как к членам семьи, но при этом не позволяете никому и близко приблизиться к вашей семье?
Гарольд колеблется, будто ему не хватает слов. Он никогда не колеблется, он никогда не проявляет слабость. Я внимательно наблюдаю за ним. Выражение его лица становится строгим, напряженным. Я никогда не мог читать его мысли, но сегодня он проявляет человеческие эмоции, о наличии которых я даже не подозревал.
– Думай, что хочешь, – говорит он мне. – Ты должен понять, что Амара не для тебя. Ты никогда не сможешь и не будешь с ней. Моя дочь сказала мне, что вы с ней вроде как друзья, это единственное, что я могу допустить между вами. Не испытывай меня, Ноа. Я пойду на все ради счастья внучки, и для этого тебе нужно держаться от нее подальше.
Я пристально смотрю на него в полном недоумении, обескураженный происходящим. Отчасти я так сильно сопротивлялся влечению к Амаре из уважения к Гарольду. Мне было ужасно не по себе крутить с Амарой роман за его спиной, что, как я думал, могло причинить ему боль, когда, казалось, он желает мне только лучшего. Я ошибался. В конце концов, я всего лишь пешка в его руках. Просто очередной сотрудник.
– Я понимаю, – говорю я ему, хотя не думаю, что я что-то понимаю. И вряд ли когда-нибудь пойму.
Кивнув, он выходит из кабинета, напустив на себя свое обычное беззаботное выражение лица.
– Увидимся на следующей неделе, – говорит он мне, прежде чем исчезнуть за дверью.
Я уставился в никуда, в голове снова и снова прокручиваются слова Амары, когда она сказала, что одной недели ей вполне хватило, что нам не стоит разрушать нашу дружбу. Неужели время, проведенное вместе, было для нее всего лишь интрижкой, или она пытается защитить меня? Как она смотрела на меня… она не могла притворяться. Именно это я люблю в ней больше всего – ее глаза не умеют лгать. Я знаю, что мы договорились провести вместе всего лишь одну-единственную неделю, но я не думаю, что смогу забыть ее.
Когда она показала мне истинное счастье… Не думаю, что когда-нибудь смогу довольствоваться меньшим. К черту последствия.
