Сундук с драгоценностями с Монито оттягивал плечо, я перехватил его поудобнее и свернул на главную улицу. Порт затихал, только у таверн еще гудели голоса да где-то вдалеке пьяный матрос орал песню про русалок. Я шел к «Торговому Дому Блейка» — банку, о котором в Портобелло шептались с уважением. Говорили, там клерки шустрые, золото считают, как я пушки заряжаю, а управляющий — важный, как губернатор, но с пиратами дело иметь не брезгует. На Сент-Китсе меня в таком же банке чуть ли не в шею гнали, а тут, может, с почетом встретят. Я хмыкнул этой мысли и ускорил шаг.
Здание «Торгового Дома» торчало в конце улицы — двухэтажное, с белеными стенами и резными ставнями, будто дом какого-нибудь дворянина, а не контора для грязных дублонов. Фонари у входа горели ярко, отбрасывая свет на медную вывеску, которая блестела, как золотой слиток. Я толкнул дверь, та скрипнула и я шагнул внутрь. В нос ударил запах кофе и воска. Зал был просторный, с высоким потолком, стены обшиты деревом, а на полу — плитка, выложенная узором, как в церкви. За стойкой стоял клерк — молодой, в шелковом камзоле, с пером в руке и улыбкой, от которой зубы сверкали.
— Добрый вечер, сеньор, — пропел он, кланяясь так низко, что я подумал, не уронит ли перо. — Чем могу служить?
Я поставил сундук на стойку, хлопнул по крышке и буркнул:
— Драгоценности сдаю. Считайте, взвешивайте, что там у вас положено. Только без обмана.
Клерк кивнул, не моргнув глазом, и щелкнул пальцами. Из-за двери выскочил мальчишка в потрепанной куртке, подхватил сундук и унес куда-то вглубь. А меня тем временем повели в кабинет — не через главный зал, а по узкому коридору, где пахло кожей и чернилами. Я шел, оглядываясь по сторонам. Картины на стенах — корабли, море, какие-то толстяки в париках, — сундуки в углах, запертые на замки, и тишина, только шаги мои гулко отдавались. Не Сент-Китс, точно. Там меня в общей зале держали, как собаку у порога, а тут — прямо в святая святых.
Кабинет оказался невелик, но богатый. Стол красного дерева, резные стулья с бархатными подушками, на полке — книги в кожаных переплетах, а за столом — управляющий. Лет пятидесяти, седой, с острым носом и глазами, как у ястреба. Камзол на нем был темно-зеленый, с золотыми пуговицами, а на пальце — перстень с камнем. Он встал, кивнул мне, как равному, и указал на стул.
— Присаживайтесь, капитан, — у него был низкий голос, с хрипотцой, но мягкий, будто мед в ром налили. — Меня зовут дон Мигель де Ларра. Слышал о вас. Доктор Крюк, верно?
Я сел, откинулся на спинку и кивнул.
— Он самый. Слухи, значит, ходят?
— Ходят, — улыбнулся он, садясь обратно. — Про Монито, про золото, про то, как вы с Роджерсом чего-то не поделили. У нас в Портобелло такие истории любят. А теперь, вижу, с добычей пришли. Похвально.
Я хмыкнул, глядя на него искоса. Льстит, зараза, но делает это ловко. Не то что на Сент-Китсе, где клерк смотрел на меня, будто я ему в суп плюнул. Тут все иначе — почет, уважение, даже свечи на столе горят ровно, будто для меня зажгли. Дон Мигель хлопнул в ладоши и в кабинет ввалился тот же мальчишка с моим сундучком. Поставил его на стол, поклонился и исчез. Управляющий открыл крышку и его глаза блеснули, будто он не камни увидел, а картины великого мастера.
— Ну-ка, посмотрим, — пробормотал он, вытаскивая лупу из ящика стола. — Золото, жемчуг… о, и камни неплохие. Откуда это, капитан? Монито?
— Оттуда, — буркнул я, скрестив руки. — Считайте, сколько стоит. Только часть сдаю, не все.
Он кивнул, не отрывая глаз от добычи, и начал перебирать. Золотые цепи звякали, жемчуг катался по столу, а я сидел и думал о том, что шкатулку Дрейка и бумаги я в сундук не положил. Спрятал их в колоколе, на верфи, под кучей канатов.
А тут, в банке, только золото и камни, без тайн Дрейка. Пусть считают, что хотят.
Дон Мигель что-то бормотал себе под нос, перекладывал камни, взвешивал их на маленьких весах, которые достал из шкафа.
Тут было тепло, уютно, пахло кофе, а стул подо мной был мягкий, как перина. Не то что трюм или каюта, где вечно сырость да скрип. Я расслабился, откинулся назад и ждал. Пусть считает, мне спешить некуда.
— Интересно, интересно, — пробормотал он, поднося к глазам крупный рубин. — Чистый, почти без изъянов. А это что? Сапфир? Да, точно. И жемчуг — крупный, ровный. Вы, капитан, не просто пират, вы добытчик редкостей.
— Бывает, — усмехнулся я. — Главное, сколько за это дадите.
Он улыбнулся, отложил лупу и сложил руки на столе.
— Считаем, капитан. Это не быстро, но обещаю — по высшему разряду. У нас в Портобелло не обманывают тех, кто с такими дарами приходит. Кофе хотите пока ждете?
Я кивнул и он щелкнул пальцами. Через минуту в кабинет влетела девчонка — лет пятнадцать, в простом платье, с подносом в руках. Поставила чашку передо мной, поклонилась и ушла. Я взял кофе, вдохнул крепкий, горький аромат. Отхлебнул и тепло разлилось по груди. Я глянул на дона Мигеля, который снова уткнулся в мои сокровища, и подумал, что тут, в «Торговом Доме», меня точно уважают.
