Я поднес книжку ближе, осматривая ее со всех сторон. Вода пропитала обложку, но не глубоко — внутри, кажется, было сухо. Я осторожно приоткрыл ее, держа за уголок, и увидел плотные листы, прижатые друг к другу. Чернила не расплылись, буквы проступали четко, хоть и чуть поблекли.
Удача? Если это карта — или хоть какая-то подсказка к Эльдорадо, — то все не зря. Но если там ерунда, вроде молитвенника или дневника? Это будет облом.
— Ну что, кэп? — Морган шагнул ко мне, заглядывая через плечо. — Сокровища?
— Пока не знаю, — отмахнулся, захлопнув книжку. — Надо высушить. Вода внутрь не попала, но обложка мокрая. Если открыть сейчас, все размажется.
— Хитрый ты, — хмыкнул он, отступая. — А я-то думал, ты сразу читать кинешься.
— Терпение, Генри, — бросил я, глянув на него исподлобья. — Именно терпение является лучшим другом удачи.
Он громко засмеялся и хлопнул меня по плечу. Я не ответил — не до того было. Мысли крутились вокруг книжки. Если там что-то ценное, его надо сохранить. Солнце уже садится, но еще часик есть до заката, можно ее просушить как следует. А пока — держать в руках и не выпускать. Я повернулся к команде, которая все еще пялилась на гроб, и рявкнул:
— Эй, вы, чего встали? Осмотрите ящик! Если там пусто, кроме мертвяка, — закрывайте и готовьте к спуску.
Пираты зашумели, кто-то буркнул что-то про «зряшную работу», но принялись за дело. Я же сжал книжку в руках и пошел к борту, подальше от шума. Морган остался контролировать работу с гробом.
Я стянул бандану с лица, вытер пот со лба и уставился в книжку, подставляя ее закатным лучам уходящего солнца. Завтра все станет ясно. А пока — только ждать.
Ветер стих, только волны лениво плескались о корпус, да матросы за спиной ворчали, копаясь у гроба. Я глянул на книжку — мокрая кожа переплета холодила пальцы, капли еще стекали с углов, но внутри, кажется, все уцелело. Надо было ее высушить, и поскорее. Ночь для этого не годилась, а вот утро — с первым солнцем — самое то.
Подошел Стив. Он остановился рядом, скрестив руки, и кивнул в сторону гроба, будто тот был старым знакомым, которого не видел пару лет. Боцман заговорил, понизив голос, будто боялся, что мертвец в гробу его услышит:
— А может, прибережем его, Крюк? Похороним по-людски, как положено? Всё-таки не зверь же он был, а человек. Ну, или был человеком когда-то.
Я бросил на него быстрый взгляд. Я хмыкнул, чувствуя, как сухие губы трескаются от соли и ветра, и покачал головой.
— Это не лучшая идея, Стив. — За нами и так следят в оба глаза. Не хватало еще, чтобы нас застукали с поличным — с гробом на палубе и без внятного объяснения. Нам надо рвать когти отсюда, и поскорее. Может, даже этой ночью, если ветер будет на нашей стороне. Так что, если в этом ящике ничего ценного нет — запечатай его и готовь к спуску обратно в пучину. Пусть море его себе забирает.
Стив нахмурился, глядя на гроб так, будто тот мог вдруг заговорить и подтвердить мои слова. Он пожал плечами, словно сбрасывая с себя лишние мысли, и буркнул:
— Да там только вода да кости, Крюк. Ни золота, ни побрякушек, ни даже паршивого медяка. Только этот мертвяк, что лежит, как король на троне, да слизь, что липнет к рукам.
— Вот и опускай его с миром, — буркнул я. — Пусть Дрейк спит там, где ему место.
Стив кивнул, не споря больше, и побрел обратно к гробу, бросая короткие команды матросам. Его голос гулко разнесся по палубе, смешиваясь с плеском волн и скрипом снастей.
Морган, стоя у мачты, бросил на меня быстрый взгляд, но ничего не сказал — только ухмыльнулся. Краем глаза я заметил и Марго, которая очень уж внимательно смотрела на мою добычу.
Я пошел к штурвалу, где палуба была повыше и открыта солнцу. Косые лучи лениво высушивали влагу с книжки. Я осторожно положил ее на деревянную стойку рядом со штурвалом, разгладил обложку перчаткой. Кожа была скользкой, потемневшей, но крепкой. Я стянул перчатки. В голове крутилось куча вопросов.
Что там внутри? Карта? Записки? Или просто бред полоумного морехода?
— Не упади, Док, — раздался голос Филиппа. Я поднял глаза — он стоял в шаге, скрестив руки, и пялился на книжку с любопытством. — Это что, из гроба?
— Оттуда, — кивнул я, не вдаваясь в подробности. — Благодарю за перчатки, — я протянул их ему.
Филипп взял перчатки, не спуская глаз с книжки.
— Боишься, что я ее утащу? — хмыкнул он.
— Я уже давно перестал бояться чего-либо, Филипп, — я криво улыбнулся, — и кстати, добро пожаловать в команду.
Я протянул руку. Филипп хмыкнул и пожал мне руку. Он засмеялся и ушел, топая по палубе. Я остался один, только беготня команды нарушала тишину.
Я взял книжку, подставил ее свету — капли на обложке блестели, начали испаряться, оставляя тонкий пар. Я раскрыл ее осторожно, держа за уголок, и пригляделся. Страницы были плотные, чуть пожелтевшие, сухие. Чернила проступали четко — буквы, мелкие, аккуратные, выведенные чьей-то уверенной рукой. Я выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Уцелела. Теперь главное — понять, что там.
— Ну, Дрейк, — пробормотал я себе под нос, — давай посмотрим, что ты мне оставил.
