Я повернулся к команде и крикнул:
— Эй, кто еще хочет посмотреть на меткость Филиппа? Давай, кидай еще раз, парень!
Филипп буркнул что-то себе под нос, но взял очередной гарпун, что Стив ему сунул. Он уже устал, это было видно — плечи опустились, движения стали резче. Но кинул. Гарпун вонзился в песок на берегу, чуть дальше круга. Зеваки зааплодировали, команда улюлюкала. А я ждал пока ныряльщики вынырнут и скажут хоть что-то.
Время тянулось медленно, Филипп даже успел пару раз действительно в море закинуть гарпуны. А Пит успел сделать пару рейсов, притащив гарпуны обратно, когда один из моих пиратов, мокрый как собака, высунулся из воды и крикнул:
— Крюк, тут что-то есть! Вон там, дальше к глубине. Похоже на ящик, но не доплыть!
Я кивнул, скрывая волнение. Сердце заколотилось — неужели гроб? Повернулся к Стиву.
— Бросай якорь там, где Джек показал. И разворачивай бриг боком к гавани. Чтоб не видно было, что мы делаем.
Стив ухмыльнулся, понимая, что я затеял что-то серьезное, и рявкнул на матросов. Бриг снова качнулся, занимая позицию. Я глянул на Филиппа, который пыхтел от усталости и хлопнул его по плечу.
— Молодец, — сказал я. — Ты свое дело сделал. Теперь моя очередь.
Он удивленно моргнул, но промолчал. Гроб был где-то там, под нами.
На нашем корабле началась суета, надеюсь со стороны это выглядит так, будто мы теперь ищем гарпуны, которые наш нерадивый Филипп не докинул до мишени.
Я стоял у борта, вглядываясь в темную воду. Вечерело.
«Принцесса Карибов» замерла, развернутая боком к гавани, как я и приказал. Зеваки на берегу все еще пялились, но теперь их взгляды ничего не могли разглядеть — левый борт, где лежал мой колокол, был скрыт от любопытных глаз. Пора было действовать.
Матросы, нырявшие за гарпуном, уже вылезли на палубу. Пират, обнаруживший что-то, стряхивая воду с волос, подбежал ко мне.
— Капитан, я серьезно говорю — там что-то есть! — выпалил он. — Похоже на ящик, длинный такой, но глубоко. Руками не достать.
— Молодец, — кивнул я, хлопнув его по плечу. — Теперь молчи об этом. И остальных предупреди.
Он ухмыльнулся и побежал к остальным ныряльщикам, которые отжимали рубахи у мачты. Я повернулся к Стиву.
— Готовь колокол, — сказал я тихо. — Спускаем его на лебедках. И чтоб тихо, понял? Никому ни слова.
Стив кивнул, хотя в глазах его мелькнуло любопытство. Он привык к тому, что у меня всегда есть план. Я махнул рукой паре матросов и они, ворча, потащили ткань укрывавшую колокол. Водолазный колокол, который я смастерил по чертежам Вежи, выглядел грубо — железный купол с цепями и веревками. Но внешний вид не важен. Главное, что он сработает. Должен сработать.
— Филипп, — позвал я, глянув на него.
Он подошел и уставился на колокол с прищуром.
— Это что еще такое? — буркнул он.
— Стой и смотри.
Он хмыкнул. Я кивнул Стиву, и тот рявкнул на матросов:
— Эй, шевелитесь! Спускайте эту штуку, да аккуратней!
Лебедки заскрипели, колокол медленно пополз вниз, цепи звякали, пока он не коснулся воды и не ушел под волны. Я прикинул — глубина тут шагов десять, может, больше. Несколько самых лучших пловцов забрались под колокол и опустились с ним.
Команда затихла, все пялились то на воду, то на меня. Я стоял, вцепившись в борт, и ждал. Минуты тянулись, как часы, пока наконец один из матросов, что спустился в колоколе, не вынырнул и не крикнул:
— Док, нашли! Ящик какой-то, свинцовый! Канаты привязали!
Сердце у меня екнуло. Свинцовый ящик — это он, точно он. Гроб Дрейка. Я махнул рукой.
— Поднимайте! Живо!
Лебедки снова заскрипели. Колокол поднялся первым, а следом из воды показался гроб — длинный, темный, покрытый зеленоватой слизью. Когда его затащили на палубу, бриг качнулся под его весом. Матросы загалдели, кто-то крикнул:
— Сокровища Дрейка, мать моя!
Это Морган подлил масла в огонь — я заметил, как он шепнул что-то Питу и тот разнес слух по палубе. Хитрый лис, знает, как поднять дух. Но я шикнул на них, подняв руку.
— Тихо, вы! Отойдите все! — рявкнул я. — И загородите гроб, чтоб с берега не увидели.
Команда послушалась, хотя и ворчала. Я знал — в гробу может быть что угодно. Золото, драгоценности, а может, чума какая-нибудь, что выкосит нас всех. Я врач, мне ли не понимать, чем такие находки пахнут? Надо было проверить самому.
— Филипп, — позвал я, глянув на него. — Дай перчатки.
Он удивленно моргнул, но снял свои кожаные перчатки и протянул мне. Я натянул их, чувствуя, как пальцы скользят по потертой коже, и стянул бандану с головы, завязал ее на лицо, прикрыв рот и нос — не маска, конечно, но лучше, чем ничего. Команда пялилась на меня, затаив дыхание. Даже Морган, стоявший у мачты, притих. А Марго как пялилась — словами не описать.
Я шагнул к гробу. Свинец был холодным, даже через перчатки я ощутил его тяжесть. Замок — ржавый, но крепкий — поддался с третьей попытки, когда я подцепил его крюком. Крышка скрипнула, поднимаясь, и я замер.
Я вгляделся и мои глаза расширились от удивления.
— Что за чертовщина? — вырвалось у меня.
