Мы принялись разгребать мусор у основания стены. Старые тряпки, битая посуда, какие-то обломки дерева. Стив ногой отшвырнул в сторону пустой мешок и замер.
— Сюда, капитан.
Мы подошли. Там, где только что лежал мешок, виднелись грубые, плохо подогнанные доски, образующие квадрат. Это была крышка люка, почти полностью скрытая под слоем грязи и мусора.
— А вот и наш сюрприз, — усмехнулся Морган.
Вместе мы взялись за края деревянной крышки. Сбоку, у стены был поблекший рисунок пера. Мы на верном пути. Крышка оказалась тяжелой и сидела плотно. Пришлось поддеть ее. С натужным скрипом крышка поддалась, открывая черный прямоугольный провал. Из него пахнуло холодной сыростью, плесенью и землей. Виднелись первые ступени ветхой деревянной лестницы, уходящей вниз, во мрак.
— Погреб, — констатировал я. — Похоже, Дрейк решил спрятать свой секрет поглубже.
Морган заглянул вниз.
— Стандартный таверный погреб для хранения вина или эля. Но кто знает, что там еще может быть. Идем?
— Идем. Стив, ты первый, прикрываешь. Генри, за ним. Я замыкаю. Фонарь у меня.
Стив молча кивнул, достал пистоль и начал осторожно спускаться по скрипучим ступеням. Морган последовал за ним. Я подождал, пока они скроются внизу, а затем, крепче сжимая фонарь, шагнул в темный провал, в неизвестность погреба под таверной «Корова». Сырой, холодный воздух обволакивал, ступени угрожающе скрипели под ногами. Свет фонаря выхватывал из мрака замшелые каменные стены, паутину в углах и уходящую вниз лестницу.
Спустившись по ветхим ступеням, мы оказались в просторном, но низком погребе. Свет моего фонаря скользил по сводчатому потолку, покрытому каплями конденсата, и по неровным каменным стенам, местами заросшим зеленоватой плесенью. Воздух был тяжелым, спертым, пахло землей, сыростью и вином — вдоль стен рядами стояли пузатые бочки, многие из которых, судя по слою пыли, не трогали уже очень давно. Помимо бочек, погреб был завален всяким хламом: сломанная мебель, пустые ящики, какие-то ржавые цепи, гниющие мешки. Обычный заброшенный подвал под старой таверной.
— Ну и дыра, — пробормотал Морган, оглядываясь с нескрываемым отвращением. — Надеюсь, Дрейк оставил здесь что-то стоящее, чтобы оправдать эту прогулку по крысиным норам.
— Меньше слов, Генри, — оборвал я его. — Осматриваем стены. Методично. От входа и по кругу. Ищем любой знак, неровность, что угодно необычное.
Мы разделились, каждый взял свой участок стены. К счастью тут имелись факелы, которые мы подожгли, чтобы удобнее было осматривать помещение. Я начал слева от лестницы, Морган справа, Стив двинулся вглубь погреба. Свет фонаря выхватывал из темноты фрагменты каменной кладки. Камни были старыми, грубо отесанными, с широкими швами, забитыми затвердевшим раствором и грязью. Я вел рукой по холодной, влажной поверхности, простукивал подозрительные места, заглядывал в каждую щель.
Время шло. Погреб был немаленьким, и тщательный осмотр требовал терпения. Стук костяшек пальцев о камень, наше приглушенное дыхание да шорох передвигаемых ящиков — вот и все звуки, нарушавшие мертвую тишину подземелья. Пару раз в темных углах мелькали тени — крысы, потревоженные нашим вторжением.
Мы уже почти обошли весь периметр, и ничего. Ни знаков, ни скрытых ниш, ни отличающихся камней. Неужели мы снова ошиблись? Может, вход в погреб и был тем самым ключом, а дальше нужно искать что-то другое, не связанное со стенами?
— Капитан, иди сюда, — раздался тихий голос Стива из дальнего конца погреба.
Мы с Морганом поспешили на его зов. Стив стоял перед несколькими бочками, придвинутыми почти вплотную к стене. Они выглядели так же, как и остальные, покрытые толстым слоем пыли и паутины.
— Что там, Стив? — спросил я, подходя ближе.
— Бочки, — он указал на них. — Они стоят слишком правильно. Словно их специально поставили так, чтобы что-то загородить. Остальные навалены как попало.
Я посветил фонарем. Действительно, эти три бочки образовывали почти ровную линию вдоль стены, оставляя между собой и камнем совсем небольшой зазор. Это выглядело неестественно.
— Помогите-ка, — сказал я.
Втроем мы взялись за ближайшую бочку. Она оказалась неподъемной, явно полной. Пришлось не поднимать, а сдвигать ее, откатывая в сторону с огромным усилием. То же самое проделали со второй и третьей. Когда последняя бочка была отодвинута, свет фонаря упал на освободившийся участок стены.
Этот участок кладки отличался от остальной стены — камни были подогнаны чуть ровнее, швы аккуратнее. А в самом центре, на уровне груди, располагался барельеф. Небольшой, размером примерно с человеческую голову, но выполненный на удивление искусно, хотя и был покрыт грязью. Он изображал лицо пожилого мужчины в монашеском капюшоне, со строгими, аскетичными чертами и пронзительным взглядом глубоко посаженных глаз.
Мы с интересом разглядывали находку. Это явно было не случайное украшение. Слишком тщательно спрятано, слишком выделяется на фоне грубой кладки погреба.
— Кто это может быть? — прошептал Морган, наклоняясь ближе к барельефу. — Какой-нибудь местный святой?
