Корабль бесшумно скользил по темной воде. Поднятые паруса ловили слабый ночной ветер, унося корабль все дальше от опасности. Команда на палубе двигалась слаженно, но без обычного гомона и шуток. Каждый понимал серьезность момента и каждый чувствовал тяжесть потери.
Корабль обогнул небольшой мыс и вошел в другую, более просторную и глубокую бухту, надежно скрытую от моря скалистыми выступами. Здесь, бросив якорь на приличном расстоянии от берега, можно было не опасаться быть замеченными. Скрип якорной цепи показался оглушительным в ночной тишине. Затем снова воцарилось молчание, нарушаемое лишь плеском волн о борт да криками ночных птиц с берега.
Изабелла ушла к в каюту. Ее плечи сотрясались от рыданий. Ее надежда на помощь отца, единственная соломинка, за которую она цеплялась, оказалась несостоятельной перед лицом суровой реальности — времени просто не было.
Боцман Стив остался на палубе, оперевшись о фальшборт и глядя в сторону исчезнувшего во тьме Барбадоса. Его обветренное лицо было мрачным. Он молча курил трубку, выпуская в ночной воздух клубы горьковатого дыма. Он сделал все, что мог, подчинился решению нового командира, но на душе у старого моряка было тяжело. Он слишком многим был обязан Доктору Крюку.
Генри Морган стоял на юте один. Ветер трепал его волосы и распахнутый ворот рубахи. Он тоже смотрел туда, где за горизонтом остался остров. Огни Бриджтауна уже давно скрылись из виду. Там, в каменных стенах форта или в сырой камере, ждал своей участи Крюк. А где-то на темных улицах или в прибрежных зарослях пробирались Филипп и Маргарет, двое отчаянных безумцев, бросивших вызов целой английской колонии.
Морган трезво оценивал их шансы. Они были равны нулю. Филипп был горяч, но неопытен в таких делах. Маргарет умна, но что могла сделать женщина, даже вооруженная, против солдат? Скорее всего, их схватят еще до рассвета. Или они погибнут в бессмысленной стычке. Он отогнал эти мысли. Это был их выбор.
План Изабеллы, хоть и казался логичным на первый взгляд, был бесполезен из-за нехватки времени. Тортуга была слишком далеко. Пока они доберутся, пока губернатор де Лонвийе соберет силы или отправит депеши — пройдут недели. Крюк к тому времени будет давно мертв и забыт.
Прямая атака, как он и говорил Филиппу, была чистым самоубийством. Положить семьдесят человек и потерять корабль ради призрачного шанса? Нет, Морган не был готов к таким жертвам. Он ценил свою жизнь и жизни своих людей выше слепой преданности.
Оставался самый простой и логичный вариант — уйти. Забыть о Крюке, о Барбадосе. Плыть дальше, имея на борту ключ к несметным сокровищам Дрейка. Он, Генри Морган, мог бы сам попытаться разгадать его тайны. Он был не глупее других. Золото, слава, власть — все это было так близко, стоило только протянуть руку. Отказаться от всего этого ради спасения одного человека, каким бы выдающимся он ни был? Прагматизм и пиратская логика подсказывали ответ.
Но что-то внутри противилось этому простому решению. Дело было не только в какой-то запоздалой верности или чувстве долга. Крюк был необычным капитаном. Он обладал знаниями и способностями, которых Морган не мог понять. И дрейковы сокровища были не так просты. Морган чувствовал, что без Крюка, без его странных знаний вряд л и возможно найти эти проклятые сокровища. Более того, сокровище может оказаться недоступным без ключа, а ключом, похоже, был сам Доктор Крюк. Бросить его — значило, возможно, навсегда отказаться от шанса добраться до Эльдорадо.
Значит, Крюка нужно было спасать. Но не так, как предлагал Филипп — не грубой силой, не безумной атакой. Нужен был другой путь — хитрый, дерзкий, неожиданный, достойный самого Генри Моргана.
Он снова посмотрел в сторону Барбадоса, но теперь в его взгляде не было растерянности. Мысли заработали быстро, четко выстраивая цепочку действий, просчитывая риски и возможные ходы. Это была опасная игра против времени. И Морган любил такие игры.
На его губах мелькнула тень той самой, авантюрной, хищной усмешки, которая появлялась у него в моменты наибольшей опасности или перед дерзкой вылазкой. В глазах загорелся знакомый огонек азарта. Кажется, решение было найдено. План начал обретать форму.
Он резко отвернулся от фальшборта, оставив позади темный горизонт. Быстрым, уверенным шагом он направился к трапу, ведущему вниз.
Времени до рассвета оставалось все меньше. Морган что-то придумал. И это «что-то», скорее всего, не понравится ни англичанам, ни, возможно, даже его собственной команде.
Конец интерлюдии.
Тьма. Непроглядная, абсолютная.
И тишина, наступившая после последнего хрипа на виселице. Но это была уже другая тишина. Не просто отсутствие звука, а нечто плотное, обволакивающее, небытие само по себе. Я растворился в нем, перестал быть. Не было боли, не было страха, не было даже мыслей.
Просто пустота.
Конец.
