Яд. Вот тебе и «приятная личная победа». Кажется, эта маленькая фурия решила, что одной бурной ночи недостаточно для завершения наших отношений. Захотелось поставить жирную точку. Или крест. На мне.
Я медленно сел на кровати, не сводя с нее глаз. Улыбнулся как можно безмятежнее, хотя внутри все похолодело от такой незамысловатой подлости.
— Благодарю, красавица. Но я что-то не привык пить с утра. Кофе бы сейчас, но где ж его взять в разоренном Портобелло…
Ее лицо неуловимо изменилось. Улыбка сползла, а в глазах мелькнул тот самый звериный страх, что я видел вчера, когда мои ребята втащили ее ко мне. Она поняла, что я понял.
— Пей! — вдруг выкрикнула она, и голос сорвался на визг. Чашка в ее руке дрогнула, вода плеснулась на простыни. — Пей, проклятый пират! Ты убил моих братьев! Ты разорил мой дом!
И прежде чем я успел что-либо предпринять, она с неожиданной для ее хрупкого сложения яростью метнула в меня оставшуюся в чашке воду и сама бросилась следом, выхватив откуда-то из-под подушки небольшой, но, судя по блеску, остро отточенный стилет.
Реакция сработала безупречно. Я легко ушел от ее неуклюжего выпада, перехватил запястье с зажатым стилетом, выкручивая его так, что она взвыла от боли, и оружие со звоном упало на каменный пол. В следующий миг я уже придавил ее к кровати, навалившись всем телом. Она брыкалась, царапалась, пыталась укусить, изрыгая проклятия на испанском. Силы были явно не равны. Даже без нейросети я бы с ней справился играючи.
— Тише, тише, огненная моя, — прошипел я ей на ухо, стараясь не обращать внимания на ее попытки достать меня ногтями. — Не стоило так горячиться. Я ведь даже не был уверен. А теперь… теперь ты сама все подтвердила. Глупо, Лусия. Очень глупо.
Дверь в спальню с грохотом распахнулась, и на пороге возник Сэм, один из моих старых головорезов, с дымящимся мушкетом в одной руке и бутылкой рома в другой. Вид у него был помятый. Увидев развернувшуюся перед ним картину — меня, в чем мать родила, удерживающего извивающуюся девицу, — он присвистнул.
— Ух ты, кэп! А я думал, ты уже порядок наводишь. А ты тут… продолжаешь?
Я отпустил испанку, которая тут же отползла в угол кровати, глядя на меня с ненавистью. Поднял с пола стилет, повертел в руках. Изящная вещица.
— Забирай ее, Сэм, — сказал я, кивнув на Лусию. — И это… постарайся не обижать. Все-таки дочь губернатора. Может, еще пригодится для торга. Да и яд она мне подсунуть пыталась, так что особо не церемонься, но без членовредительства. Отведи ее в отдельные покои. И чтобы ни один волосок с нее не упал.
Сэм понимающе хмыкнул.
— Будет сделано, кэп. Не обижу.
Он схватил Лусию за руку, она попыталась вырваться, но куда там. Сэм, не обращая внимания на ее крики и проклятия, аккуратно ее увел. Я остался один, глядя на мокрое пятно на простыне и валяющийся кувшин.
И вот что мне было непонятно: зачем вся эта комедия с ядом? Ведь вчера, когда ее привели, я же ясно дал понять — никакого насилия. Не захотела бы — пальцем бы не тронул. Сказала бы «нет» — и все. Может, запер бы в комнате до выяснения, но уж точно не стал бы силой брать. Так к чему эти ухищрения? Отравить меня, чтобы что? Чтобы ее тут же растерзали мои ребята, оставшиеся без капитана? Или это была просто слепая, иррациональная месть? Да уж, женская логика — вещь в себе. Непредсказуемы до жути.
Я поднялся, наскоро ополоснулся из умывальника и начал одеваться. Из города доносился непрекращающийся гул — крики, выстрелы, хохот, звон разбитого стекла. Праздник грабежа шел полным ходом. Пора было заканчивать с этим балаганом и браться за дело. Портобелло был наш, но это только половина задачи.
Спустившись во двор губернаторского дворца, я увидел картину, от которой волосы встали бы дыбом у любого цивилизованного человека. Пираты, пьяные и счастливые, тащили все, что попадалось под руку: золотую церковную утварь, тюки с шелком, бочонки с вином, перепуганных кур и даже одного тощего поросенка, который отчаянно визжал. Кое-где уже вспыхивали драки за особо ценную добычу. Этот хаос нужно было немедленно прекращать, иначе мы рисковали потерять больше, чем приобрели.
На крыльце меня уже ждал Морган. Вид у него был сосредоточенный и, как всегда, слегка ироничный.
— Доброе утро, капитан. Или уже день? Судя по активности наших орлов, они решили взять все и сразу.
— Пора наводить порядок, Генри, — я оглядел двор. — Иначе они тут все растащат по щелям, и мы останемся с носом. Объявляй общий сбор на площади. И дай команду прекратить грабежи частных домов. Склады, казна, церковь — это наше. Остальное пусть останется горожанам. Хотя бы то, что еще не успели умыкнуть.
Морган кивнул.
— Уже отдал распоряжение. Но ты же знаешь этих ребят. Пока пару-тройку особо ретивых не вздернешь для острастки, не успокоятся.
Я скривился. Показательные казни — не самое приятное занятие, но Морган был прав. Без этого пиратскую вольницу в узде не удержать.
