Тело Кита дернулось, взлетело на несколько дюймов над помостом и замерло, раскачиваясь в утреннем воздухе. Раздался глухой хрип, потом все стихло. Это было жестокое зрелище, от которого у многих, наверное, застыла кровь в жилах. Но я заставил себя смотреть, не отводя взгляда. Это был урок, который должны были усвоить все. И я, как лидер, должен был показать, что готов идти до конца ради сохранения нашего братства.
Некоторое время на площади стояла мертвая тишина. Потом кто-то из толпы негромко кашлянул, кто-то переступил с ноги на ногу. Напряжение начало понемногу спадать. Урок был усвоен. Я это чувствовал. Предательство в наших рядах больше не повторится. По крайней мере, я на это очень надеялся.
Я спустился с помоста. Морган и Стив последовали за мной.
— Жестко, капитан, — заметил Морган, когда мы отошли на достаточное расстояние. — Но необходимо.
— Да, — согласился я. — Иногда приходится принимать трудные решения. Но теперь, я надеюсь, мы сможем сосредоточиться на главном.
Я посмотрел на восток, где солнце, наконец, прорвалось сквозь тучи, окрасив небо в нежно-розовые тона. Впереди нас ждало Эльдорадо. И теперь, когда мы избавились от крысы в своих рядах, наш путь к нему стал немного чище.
Казнь Кита осталась в прошлом, как тяжелый, липкий кошмар, от которого наконец удалось очнуться. Не скажу, что это доставило мне удовольствие, но иногда приходится принимать решения, от которых на душе скребут кошки. Главное — в наших рядах больше не было крысы, и это развязывало руки. Теперь можно было без опаски сосредоточиться на том, ради чего все это затевалось — Эльдорадо.
Я уединился в кабинете захваченного губернаторского дворца. После суматохи последних дней, после крови и предательства, эта комната с ее тяжелой резной мебелью и запахом старых книг казалась почти святилищем. Здесь, в относительной тишине, нарушаемой лишь далекими криками с порта да скрипом собственного пера, я собирался наконец собрать воедино все части головоломки, оставленной сэром Фрэнсисом Дрейком.
На массивном дубовом столе, который, без сомнения, повидал не одного напыщенного испанского гранда, я с почти благоговейным трепетом разложил сокровища иного рода. Четыре куска пергамента, пожелтевшие от времени, с потрепанными краями. Каждый из них сам по себе — бессмысленный набор линий и значков, фрагмент чужой, непонятной мысли. Но вместе… О, вместе они должны были явить нам путь.
Я аккуратно, стараясь не повредить хрупкий материал, придвигал их друг к другу. Вот изгиб побережья совпал с еле заметной меткой на соседнем куске. Вот странная загогулина нашла свое продолжение. Пазл складывался. И когда последний, четвертый фрагмент лег на свое место, передо мной раскинулась полная карта. Сердце на миг замерло, а потом пустилось вскачь. Вот она, перед моими глазами — карта Дрейка, ведущая к мифическому золотому городу!
Карта, что предстала моему взору, была… странной. Это самое подходящее слово. С одной стороны — знакомые, хоть и нанесенные с некоторой долей условности, характерной для картографии того времени, очертания южноамериканского побережья. Вполне узнаваемо, хотя и требовало определенной поправки на современные знания. Но чем дальше от береговой линии, тем фантастичнее становилось изображение. Земли, которых не было ни на одной из известных мне испанских или голландских лоций, да и Вежа, будь она сейчас активна в полной мере, наверняка бы запуталась. Горы, закрученные в немыслимые спирали, словно гигантские окаменевшие улитки. Реки, которые, судя по стрелкам, текли не к морю, а куда-то вглубь материка, или даже меняли свое направление под прямым углом. И повсюду — символы. Мелкие, крупные, геометрические фигуры, стилизованные изображения животных, какие-то руноподобные знаки. Голова шла кругом от попыток их систематизировать.
Рядом с картой легли другие артефакты: кипа записок из того самого ящика, который мы с таким трудом подняли с Монито, и тоненькая, почти истлевшая от времени и влаги книжица в кожаном переплете — та, что я извлек из свинцового гроба самого Дрейка у берегов Портобелло. Все это вместе должно было дать ответ, пролить свет на тайну Эльдорадо. Ключи, разбросанные во времени и пространстве, наконец-то собрались на одном столе.
Один участок карты был обведен особенно жирно. Крест, нацарапанный, казалось, в спешке, и рядом с ним — стилизованное изображение солнца с расходящимися лучами. Этот главный маркер, главная цель, находился где-то невероятно далеко от побережья, в глубине неизведанных джунглей и гор, в тех краях, которые на картах обозначались лаконичным «Terra Incognita». Никаких поселений, никаких ориентиров, привычных европейскому глазу. Только этот крест и это солнце.
