Я откинулся на спинку тяжелого кресла и потер виски. Час за часом я всматривался в эти линии и символы, пытаясь уловить логику, скрытую за ними. Это была не просто карта. Это был ребус, многоуровневая головоломка, оставленная человеком, чей ум явно выходил за рамки обыденного. Дрейк был не только удачливым пиратом и мореплавателем, он был еще и мастером мистификаций, человеком, умевшим прятать истину на самом видном месте. И сейчас я, врач из XXI века, оказавшийся в шкуре пиратского капитана века XVII, пытался проникнуть в замыслы этого англичанина. Ощущение было такое, будто стоишь перед закрытой дверью, а ключи вроде бы в руках, но ни один не подходит к замку. Или я просто не вижу, как их правильно применить. Тайна Эльдорадо, собранная из кусочков, оставалась такой же непроницаемой.
Первоначальная эйфория от обладания полной картой постепенно сменилась тягучим, почти осязаемым разочарованием. Одно дело — иметь перед собой древний пергамент, и совсем другое — понять, куда он, черт возьми, ведет. Я мог часами, как завороженный, пялиться на эти хитросплетения линий и символов, но без практической привязки к местности карта оставалась лишь красивой, но бесполезной безделушкой. Нужно было действовать, искать тех, кто мог бы хоть как-то опознать эти загадочные земли.
Первыми, к кому я обратился, стали пленные испанские чиновники и офицеры, которых мы захватили вместе с Портобелло. Среди них нашлись и те, кто по долгу службы имел дело с картами и отчетами об исследованиях новых территорий. Я не стал посвящать их в истинную цель своих поисков, боже упаси! Сказал, что изучаю старинные документы, связанные с ранними экспедициями, и интересуюсь, не встречались ли им подобные изображения или описания. Осторожно, чтобы не вызвать подозрений, я показывал им отдельные, наиболее «земные» участки карты, копии, сделанные моей собственной рукой, тщательно затушевывая самые фантастические детали и, конечно же, тот самый крест с солнцем.
Реакция была предсказуемой. Сначала — вежливое недоумение, затем — снисходительные улыбки. Мол, капитан, это же явные фантазии, байки старых мореходов, которыми они травили друг друга в портовых кабаках. Один пожилой картограф, с лицом, изборожденным морщинами, как старая карта, долго вертел в руках мой набросок, цокал языком, а потом изрек, что, дескать, видал он на своем веку немало диковинных карт, составленных то ли безумцами, то ли отъявленными лжецами, и эта, похоже, из той же серии. Некоторые, правда, упоминали о каких-то слухах, о «золотых городах» далеко в джунглях, но все это было на уровне легенд, не подкрепленных никакими фактами. Никто, ни один из них, не смог указать на карте хоть что-то, что напоминало бы реальный, известный им участок суши за пределами уже освоенных прибрежных районов. «Это земли дьявола, сеньор капитан, — сказал мне один из офицеров, крестясь. — Туда не суются даже самые отчаянные конкистадоры. Там лишь смерть и безумие».
Следующим шагом были местные индейцы. Мы захватили в окрестностях Портобелло несколько деревень, и хотя отношения с туземцами были, мягко говоря, натянутыми, кое-какой контакт удалось установить. Морган, который всегда умел находить общий язык с кем угодно, если это сулило выгоду, притащил ко мне нескольких старейшин, посулив им какие-то безделушки и ром. Я снова действовал осторожно, показывая лишь общие очертания гор и рек, стараясь не раскрывать своих истинных намерений.
Индейцы смотрели на мои рисунки с мрачным любопытством. Они долго перешептывались на своем гортанном наречии, тыча пальцами в карту. Некоторые качали головами, другие что-то бормотали о злых духах, обитающих в далеких горах. Один старик, с лицом, похожим на высохший корень дерева, указал на область, где на карте Дрейка были изображены особенно высокие и закрученные пики. Он сказал, что это «Спящие Великаны», и за ними лежат земли, куда их предки боялись ходить, потому что оттуда никто не возвращался. Он говорил о непроходимых болотах, о племенах каннибалов, о чудовищах, скрывающихся в чаще. Звучало, конечно, как типичные страшилки для запугивания чужаков, но в его глазах был неподдельный ужас.
Постепенно вырисовывалась безрадостная картина. География, изображенная Дрейком, либо не существовала в известной реальности, либо была настолько искажена и зашифрована, что опознать ее могли лишь те, кто обладал ключом к этому шифру. А ключа-то у меня и не было, если не считать самой карты, которая сама по себе была загадкой. Я чувствовал, как почва уходит из-под ног. Захват Портобелло, разгром эскадры, все эти жертвы — все могло оказаться напрасным, если мы так и не сможем понять, куда, черт побери, идти. Экспедиция, еще не начавшись, уже висела на волоске. Надежда, такая яркая после получения полной карты, начала таять, как утренний туман.
