К концу совещания решение было принято единогласно. Мы идем на перехват Золотого флота. Это будет наш первый шаг к богатству, славе и нашей собственной базе в Портобелло. Риск огромен, но игра стоила свеч. Оставалось только выйти в море и встретить свою судьбу — или несметные сокровища — в синих водах Карибского моря.
Три дня спустя Тортуга провожала нас ревом пушек и завистливыми взглядами тех, кто остался на берегу. Наша эскадра, выходящая из гавани на рассвете, представляла собой зрелище, которого эти воды, пожалуй, еще не видели. Восемь кораблей — разных размеров и типов, но объединенных одной целью и одним флагом, черным флагом Доктора Крюка, который развевался на грот-мачте моего флагмана.
Впереди шел я на «Вороне». Его черный корпус рассекал бирюзовые волны с невиданной легкостью, огромные паруса ловили утренний бриз, и сам корабль, казалось, рвался в бой. За мной, уступом справа, шла «Принцесса Карибов» под командованием Моргана — элегантный корабль, один из самых быстрых и дальнобойных кораблей, несмотря на появление моего монстра. Слева держался бриг «Жалящий» Пьера Пикара, готовый поддержать огнем или ринуться в погоню.
Дальше выстроились остальные: тяжелые, неповоротливые, но хорошо вооруженные галеоны Томаса Тью («Золотая Лань») и Жана Лорана… вернее, его команды, которая после бегства капитана выбрала себе нового временного командира и примкнула к нам, не желая упускать шанс наживы (хотя я приказал Моргану присматривать за ними особенно пристально). Были тут и юркий флейт Рока Бразильца, набитый до отказа его головорезами, и мрачный шлюп «Немезида» Диего «Эль Мулато», и барк «Фортуна» Барта Робертса, который старался держаться поближе к флагману.
Восемь кораблей. Более двух тысяч человек команды — закаленных в боях пиратов, флибустьеров, корсаров всех мастей и национальностей, объединенных жаждой золота и ненавистью к Испании. Настроение на борту «Ворона» было приподнятым, боевым. Люди предвкушали богатую добычу, шутили, травили байки, проверяли оружие. Смерть Рида и предательство Лорана отошли на второй план перед блеском испанского золота. Но я не мог позволить себе расслабиться. Ответственность за всю эту армаду, за жизни этих людей, за успех или провал операции лежала на мне.
Я был на капитанском мостике, вглядывался в горизонт. Ветер надувал паруса, корабль шел легко и уверенно, обгоняя даже быстроходную «Принцессу». Я чувствовал его мощь под ногами, и это придавало уверенности. Вежа молчала, я знал, что в любой момент могу запросить ее тактической помощи. Эта особенность мне очень понравилась. Рядом стоял невозмутимый Стив, мой верный боцман, его глаза внимательно следили за работой команды и состоянием корабля.
— Идут хорошо, кэп, — пробасил он, кивнув на паруса. — Эта посудина… она словно живая. Никогда такого не видел.
— Она лучшая, Стив, — ответил я. — От нее зависит слишком многое. Как люди?
— Готовы. Рвутся в бой. Золотой флот — это не торговый шлюп грабануть. Каждый понимает, что куш велик, но и драка будет серьезная. Оружие проверено, порох сухой, канониры у орудий.
Я перевел взгляд на идущую рядом «Принцессу». Морган стоял на своем мостике, и наши взгляды встретились. Он ободряюще махнул рукой. Несмотря на все сложности, на тень предательства, витавшую между нами, я знал, что на Моргана можно положиться. По крайней мере, в бою. Его собственный интерес совпадал с моим.
Мы шли на северо-восток, огибая Кубу, точно по маршруту, указанному де Лонвийе. Погода благоприятствовала. Несколько дней плавание было спокойным, если не считать обычных учений и тренировок, которые я проводил на «Вороне», отрабатывая взаимодействие команды и проверяя системы корабля. Канониры под руководством опытного мастера, переманенного с верфи, осваивали новые прицельные приспособления, предоставленные Вежей. Точность их стрельбы на учениях поражала даже меня. «Морском Вороне» могло вести огонь на дистанции, недоступной для большинства кораблей того времени, и с пугающей кучностью. Это был наш главный козырь против тяжелых, неуклюжих испанских галеонов.
По ночам я почти не спал. Прокручивал в голове план атаки, возможные контрмеры испанцев, думал о Лоране — где он сейчас, успел ли предупредить врага? И о неизвестном убийце на борту. Кто он? Чьих приказов ждет? Я приказал Стиву усилить личную охрану, хотя понимал, что от удара в спину это вряд ли спасет. Паранойя — плохой спутник в походе, но избавиться от нее я не мог.
Наконец, на исходе пятого дня плавания, мы достигли точки, где, по расчетам де Лонвийе, должны были пересечься с испанским караваном — у выхода из Старого Багамского пролива. Напряжение на борту стало почти осязаемым. Разговоры стихли, все взгляды были устремлены на северо-восток, откуда должны были появиться вражеские паруса. На мачтах всех кораблей дежурили лучшие впередсмотрящие.
— Парус на горизонте! — раздался наконец долгожданный крик с марсовой площадки «Ворона».
Сердце забилось чаще.
— Вижу! Один… два… три… Четыре галеона! Тяжелые! Идут под испанским флагом!
