– Кто-нибудь рано или поздно обнаружит пропажу криккитцев, – заметил он. – Такая шумиха поднимется – страшно представить.
– Когда обнаружат – будет уже слишком поздно, – сказала Романа. Закрыв двери, она стала настраивать ТАРДИС, прокладывая новый курс.
– Куда мы теперь направляемся? – полюбопытствовал Доктор.
– На астероди, где располагается замо`к. – Она обращалась с ТАРДИС с удручающей, иначе и не скажешь, легкостью. – Теперь все части калитки у нас. Мы освободим планету Криккит из заточения, а потом завершим нашу войну. И на этот раз Вселенная падет.
– Ясно. Что ж, я понимаю, что мои шансы – пять миллионов к одному…
– 5000020/1, если точнее.
– Спасибо. Но ты все равно не сможешь захватить мой корабль. Управление имеет изоморфную настройку – разве не знаешь? ТАРДИС попросту не будет слушаться никого, кроме меня.
– Ну и чушь. – Романа усмехнулась. – Как тогда ты объяснишь вот это?
Она щелкнула каким-то тумблером, и темпоральный вихрь подхватил машину.
– Попробовать стоило, – вздохнул Доктор.
ТАРДИС неохотно приземлилась на поверхность астероида, где когда-то стояла Калитка. По сути, мало кто посещал это место – пусть именно здесь и был положен конец древней войне, та была почти что забыта. Забыта столь тщательно, что, несмотря на вид с астероида, во всех подробностях позволяющий рассмотреть злополучное облако мусора, никто никогда не интересовался – а что там, за ним. Ходили разговоры о строительстве Сада Мира вокруг Калитки, но так как сама Калитка была разрушена давным-давно, они так и остались лишь болтовней. Астероид был бы заброшен, если бы не один нюанс (а он, этот самый нюанс, есть всегда) – кем-то построенный на нем отель. Отель располагался в стороне от того места, где стоял памятник, и по какой-то причине окна всех номеров не выходили на помянутое облако. Не было даже фотографии облака в вестибюле, и никто никогда не просил сделать оную. Быть может, ввиду того, что в отеле том никто никогда не останавливался.
ТАРДИС приземлилась аккурат на парковку, разделенную аккуратными желтыми линиями, счастливо проигнорированными ревущей синей машиной. Ей было все равно. Если бы ТАРДИС могла говорить, и если бы кто-нибудь спросил ее, как самочувствие, она бы от чистого сердца посетовала на худший день в ее жизни и сказала бы что-нибудь вроде «откинуться бы мне на месте».
Мгновение спустя рядом с ней материализовался корабль-павильон криккитцев. Он с педантичной аккуратностью припарковался меж двух желтых полос. Распахнув двери, павильон высыпал дюжину криккитцев наружу.
Открылись и двери ТАРДИС. Доктор скорее выпал, чем вышел, следом появилась Романа, ступая аккуратно и с чувством собственного достоинства.
– Узри же, Доктор, криккитский триумф! – провозгласила она.
– О, мне бы очень хотелось, чтобы ты так не говорила. – Доктор надвинул шляпу на самый лоб. Одно дело, когда повелительным наклонением щеголяют злодеи, другое же – когда так выражаются друзья. Доктор всегда задавался вопросом, что же такого особо привлекательного именно в повелительном наклонении, когда дело доходит до оглашения планов всеобщего завоевания. Ни одного зловещего плана без «узри же» и «трепещи» – и сразу же на ум идут новички-экскурсоводы! Доктору всегда нравилось формировать обо всем на свете собственное непредвзятое мнение – он бы ни за что не доверился какому-нибудь площадному крикуну.
Порой Доктору становилось чрезвычайно интересно узнать, в какой момент злодей переходит от «мама, папа, пойдемте, покажу, что я сделал» к «падите же на колени перед моим сумрачным гением» – настолько интересно, что чесались руки вернуться назад во времени. Наверняка при желании можно раскопать материал для целой монографии или хотя бы предмет для славной продолжительной застольной беседы с господином Споком[25].
Романа, благослови ее Господь, все еще распиналась.
На самом деле, происходило вот что: вереница роботов-убийц прошла через парковку – ничего сверх, – и напугала робота-метрдотеля, взволнованно высунувшего голову из-под регистрационной стойки, укрытой слоем пыли, и сразу же засунувшего ее обратно. Либо робот этот что-то таки помнил о войне, либо был запрограммирован таким образом, чтобы при первом же взгляде на гостя выявлять, что платить тот не собирается.
