– Спасибо! Мне стало плохо от вида крови на полу. Плюс последние недели немного вымотали. – Я попыталась встать, но затекшее тело сразу дало знать о себе болью.
– Прости! Мне пришлось сделать импровизированную постель на полу.
– Ничего страшного. Я, наверно, поеду домой. Если хочешь, переночуй у меня.
– Нет, Лиз. При других обстоятельствах я не смог бы отказать, но утром придут менять дверь, поэтому я лучше вызову тебе такси и буду ждать рабочих.
Кайл помог мне подняться и проводил до двери: он помог мне одеться, и мы неловко застыли у двери.
– Доброй ночи! – сказала я, чмокнув его в щеку.
– Уже доброго утра.
Кайл отодвинул дверь в сторону, чтобы я могла выйти, а потом приделал ее обратно. В такси я думала над его словами о том, что в этом городе нет любви. Снова, как и несколько месяцев назад, я подумала о том, что пусть Кайл идет к черту. Он сделал свой выбор, а я сделала свой, как бы мне не было больно сегодня. И эта боль была в тысячу раз сильнее, чем та, которую я чувствовала в руке. А уже ближе к дому пришел страх – а что, если я повредила руку так, что больше не смогу держать скальпель?
Я сидел у окна, пил какао и смотрел на город, мечтая о ней.
На самом деле все было куда более прозаично. Сидел я у окна потому, что дома не было никакой мебели, а покупать ее мне совершенно не хотелось. Смотрел на город потому, что в паре кварталов отсюда был пожар, и я не мог оторваться от разглядывания того, как профессионалы боролись с огнем. А мечтал я о Мэл, точнее о том, как я придушу ее, если встречу.
После погрома я попросил управляющего домом показать мне камеры. Выяснилось, что после того, как я ушел спать в отель, в дом пришли двое. Макса, нашего швейцара, не было – именно в этот час у него пересменка. Я, конечно, был удивлен, почему не было слышно шума от ломаемой мебели, но соседей, вероятно, не было дома, поэтому никто ничего не слышал.
Я смотрел на то, как моя бывшая девушка выходит с этими мужиками из дома, расплачивается под камерами и удивился ее ощущению безнаказанности.
– Вы будете подавать заявление в полицию?! – спросил меня Макс.
– Она именно этого хочет: чтобы я опустился до ее уровня, снизошёл до угроз и манипуляций.
– Я видел вчера ту девушку, которую сажал в такси пару месяцев назад.
– Да, приехала поговорить, а уехала с раной в руке и, вероятно, в сердце.
Макс вопросительно посмотрел на меня.
– Я – идиот: я намеренно ее отталкиваю, чтобы спокойно уже уехать отсюда. Не хватало закрутить роман на пару месяцев, чтобы было еще сложнее тут все оставить.
– А если смысл уезжать, если оставлять не хочется?
– Макс, вы сговорились все?! – спросил я в сердцах. – Только ленивый не сказал мне о том, что уезжать мне смысла нет. Это моя работа! Это то, к чему я стремился многие годы.
– Ну а раз стремился, почему ты позволяешь сомнениям сбить тебя с пути?
Я запустил руку в волосы и выдохнул.
– Не знаю… Я уже ничего не знаю.
– Слушай свое сердце, Кайл! Оно знает лучше тебя. – он приложил руку к груди.
– Мое сердце переживает за ее рану.
– Ну так езжай к ней домой! Я же давал тебе адрес.
И точно! Я вспомнил, что у меня был ее адрес, тем более я провожал ее до дома и примерно помнил, где живет Лиз. Я забежал в квартиру, переоделся в остатки одежды, которые не уничтожила Мэл.
– Макс, ко мне приедет человек, который поставит новую дверь. Могу я отлучиться?
Швейцар кивнул.
– Беги к ней скорее!
Я вызвал такси, мы поехали, недалеко от клиники я попросил таксиста остановиться у кафешки, где варили лучший кофе и делали самые вкусные сэндвичи. Накупив всего, не зная, что именно предпочитает Лиз, я сел обратно в машину и мы помчали по заснеженному Нью-Йорку.
Когда я постучал в дверь к Лиз, мне отозвалась тишина, я постучал второй раз, а затем и третий, испытав глубокое разочарование. Я уже собрался уходить, когда услышал за дверью тихие шаги.
– Кто это?
– Лиз, открой, это Кайл.
– Прости, но тебе лучше уйти.
Я услышал в ее голосе незнакомые для меня ноты. Она что, плакала?!
– Лиз, я привез кофе и еду. Впусти меня – я отдам тебе их и, если захочешь, сразу уйду.
Она колебалась, но потом щелкнул замок и дверь приоткрылась. Я осторожно толкнул и вошел в квартиру.
Лиз стояла передо мной вся в слезах и держала здоровой рукой порезанную.
– Я не могу двигать большим пальцем! – она разрыдалась, а я улыбнулся.
– Не переживай – это я вчера зафиксировал повязкой его так, чтобы у тебя не было проблем при заживлении. Стекло вошло глубоко, поэтому нужно было перестраховаться.
– Кайл, а что, если я не смогу больше оперировать.
Я увидел неподдельный ужас в ее глазах.
– Лиз, успокойся. Выпей кофе, поешь! Ты вчера действительно потеряла много крови, тебе надо нормально поесть. Жуй – я отдал ей пакет с едой. – Я пока позвоню своему знакомому хирургу. Поедем к нему, он осмотрит тебя и сделает снимок.
Она кивнула, послушно взяла еду и пошла в кухню, а я вышел в коридор и сделал звонок, когда я вернулся, она с жадностью уплетала уже второй сэндвич. На ее щеках появился легкий румянец.
