Я бросился за ней. Я хотел извиниться, хотел сказать те слова, что вертелись у меня на языке последние недели. Я схватил ее за руку, но она резко вырвалась, не давая мне ни единого шанса. Если все было плохо за секунду до этого, то теперь я все испортил окончательно.
Она выбежала на улицу и поймала такси, я бросился за ней, кричал ей «Подожди, Лиз… Подожди», но понимал, что все попытки были тщетны. Этот гребаный день должен был закончиться именно так… Я выругался и вернулся в бар, залпом опрокинув виски в бокале.
Я не попрощался с Джошем, забрал пальто и пошел в сторону дома. Я понял, что все мои рациональные доводы разбились сегодня о те чувства, которые я испытывал к Лиз. Вот только исправить все больше не представлялось возможным.
– Какой же я идиот! – сказал я вслух и ответил на это мне только ветер.
– У вас осталось две недели! Вы готовы? – мы с Лиз стояли в кабинете у Джоан, которая рассматривала папку с результатами анализов Веры.
Моя подопечная делала вид, что меня не существует – мы ни разу не поговорили с ней наедине после встречи в баре. Конечно, я всячески пытался извиниться, послал ей курьера с цветами и запиской, но парень вернул мне букет.
– Да, Джоан! – ответила Лиз. – Мы пригласим Веру и ее маму 20 марта на госпитализацию. Я разговаривала с ними вчера: девочка готова, других детей приютят родственники, поэтому проблем не возникнет.
– Отлично! Как Вера себя чувствует?
– Она стала заметно слабее, – снова ответила Лиз, – но она сохраняет оптимизм, речь не нарушена, она отвечает на вопросы полно и вдумчиво, поэтому нет никаких неблагоприятных прогнозов.
– Спасибо, Элизабет. Я буду рассылать приглашения для профессоров на 23 марта. Операция начнется в полдень.
Мы кивнули.
– Кайл, у Лиз теоретическое тестирование назначено на 19 марта. Пожалуйста, еще раз пройдитесь по основным вопросам.
– Джоан, спасибо за беспокойство. В этом нет нужды. Доктор Мэтьюс и так сделал достаточно, чтобы я успешно сдала экзамен.
Джоан сделала вид, что ничего такого Лиз не сказала, но вот я очень отчетливо услышал акцент, который моя подопечная сделала на слове «достаточно».
– Элизабет, ты уверена?
– Да! – Лиз кивнула, игнорируя мой пристальный взгляд на нее.
– Тогда у меня больше нет к вам вопросов. На этой неделе у вас запланирована совместная операция. Я изменила расписание Элизабет, чтобы посмотреть на вас в деле.
Я открыл телефон и увидел изменения, которые появились за пару минут до того, как мы оказались в этом кабинете. Лиз тоже сверилась с расписанием: вероятно, она была не очень этому рада, но виду не подала.
– Вы свободны!
Мы попрощались с боссом, я пропустил Лиз, и мы покинули кабинет.
– Лиз, пожалуйста, поговори со мной.
– Да, доктор Мэтьюс. Какие у вас ко мне вопросы?
– Я понимаю, что ситуация дошла до абсурда.
– Какая ситуация?
– Лиз, перестань, пожалуйста!
– Какая ситуация, доктор Мэтьюс? Вы переживаете из-за корректировки моего расписания? Ничего страшного, у меня не было планов на этот день. К экзамену я готова. Книги по теории я вам верну после сдачи тестирования.
– Лиз, прекрати! – я начал выходить из себя. – Я имею ввиду, что произошло с нами…
Она меня перебила.
– Доктор Мэтьюс, нет никаких нас. Есть только вы, мой куратор, и я – ваша ученица. Если у вас есть комментарии по процессу моего обучения, пожалуйста, направьте их в письменном виде для разбора комиссией.
Она развернулась и пошла в сторону нашего отделения. А я как придурок стоял и думал о ее словах: «нет никаких нас».
Это дежурство тянулось как резина: я провел обход, помог ребятам в приемном отделении, осмотрел несколько сорванцов, которые получили травмы из-за своей неугомонности.
Решив немного проветриться, я вышел на крышу. Открыв дверь, я услышал голос Лиз и развернулся, собираясь уйти, когда до меня донесся обрывок фразы. Я остановился и прислушался.
– Да, пап, я все понимаю, но с чувствами не так легко совладать.
Ее голос звучал очень расстроенно: она говорила с отцом с хрипотцой, а потом я услышал всхлипы и понял, что она плачет.
– Пап, ну почему?! Почему это так больно? У меня будто сердце вырвали из груди. Мне правда казалось, что это большее, чем просто секс на одну ночь. Но оказалось, что я просто та, с кем можно покувыркаться.
Я понял, что она говорит о нас и не мог заставить себя сдвинуться с места хоть и чувствовал, что поступаю ужасно.
– Я-то рассчитывала на взаимность. Пап, я уже взрослая девочка, чтобы понимать, как мужчина смотрит, когда влюблен. А тут… Да, мы как-то неправильно начали, но потом, у меня создалось впечатление, что у нас есть шанс. Но…
Она начала уже громко плакать, а мне так захотелось прижать ее к себе, целовать дорожки слез на ее щеках. Конечно, я не слышал ответы ее отца, но в полной мере прочувствовал, что будь на месте Лиз моя дочь, я бы захотел разбить лицо тому, из-за кого моя любимая девочка плачет.
