Мой собеседник обвел рукой столики в кафе, которые, действительно, были полностью заняты.
– Присаживайтесь, пожалуйста! – я указала на свободный стул.
Молодой человек поставил свой напиток на столик, бумажный пакет, вероятно, с какой-то едой, повесил рюкзак, присел, пока я наблюдала за его неспешными движениями.
– Я Эд, Эдвард Ньюман. – он протянул мне руку.
– Лиз, Элизабет Коннорс. – я ответила на крепкое рукопожатие. Его рука была теплой, кожа огрубевшей, покрытой мозолями.
– Очень приятно познакомиться! – Эдвард улыбнулся и достал книгу из рюкзака.
Я внимательно рассмотрела молодого человека. Он был высоким с широкими плечами, голубоглазым брюнетом. Мне кажется, что, если бы мы стали рядом, я вряд ли была бы выше его плеча. Возраст было трудно определить, но вероятно, чуть старше меня. Он был одет в рубашку и пиджак с галстуком, но было видно, как ему неуютно в этом костюме.
Эдвард улыбнулся и протянул мне пирожное, которое достал из пакета.
– Хотите? Компенсация за то, что отвлек вас и так бесцеремонно вторгся в личное пространство.
– Благодарю вас! – я взяла протянутое лакомство и с аппетитом откусила. Это был свежайший бисквит – от удовольствия я даже прикрыла глаза. Папа не держал дома сладкое, поэтому я изголодалась по чему-то вкусненькому.
– Ох, смотреть как вы наслаждаетесь угощением в сотню раз приятнее, чем есть его самому.
– Мой папа – бывший врач, поэтому две недели на моркови помогли моей фигуре, но заставили соскучиться по источнику серотонина.
– Полагаю, что вы продолжили папин путь и тоже стали врачом.
– Как вы узнали?
– Ну кто будет говорить с незнакомцем о серотонине, если не врач?!
Я засмеялась.
– Да, я нейрохирург. Через несколько дней сдаю квалификационный экзамен. Теорию уже сдала на высший балл, поэтому смело могу обсуждать всякие штуки и употреблять малопонятные словечки в речи, чтобы казаться чуточку умнее.
Эдвард улыбнулся.
– Мне кажется, вам не надо казаться. Поздравляю с успешным прохождением теста!
– Спасибо! Пожалуй, тысячи моих нервных клеток просто покинули организм за эти несколько часов.
– Уверен, что не зря. А квалификационный экзамен предполагает…
Я закончила за него фразу:
– Предполагает сложную операцию маленькой девочке, которая очень хочет жить.
Эдвард посмотрел на меня с нескрываемым восхищением.
– Я уверен, что у вас все получится! Готов купить вам гору пирожных, когда вы выйдете из операционной!
– А вы всем малознакомым девушкам предлагаете гору пирожных? – спросила я и поймала себя на мысли, что беззаветно флиртую с этим симпатичным мужчиной.
– Нет, только с теми, кто сразу рассказывает мне о гормонах счастья.
Я рассмеялась.
– Эдвард, проявлю чудеса наблюдательности и замечу, что костюм – это не ваша повседневная одежда. Кем вы работаете?
Он ослабил узел галстука, а потом снял его совсем, спрятав в рюкзак.
– Да, терпеть не могу рубашки!
– Хотя вам очень идет.
– Не спорю, но они ужасно неудобные и все время рвутся на спине, даже если я очень тщательно подбираю размер. Стоит свести руки и все.
Я снова засмеялась и отметила про себя, насколько легко с ним болтать.
– Я надел костюм для племянницы. У дочери моей старшей сестры сегодня день рождения. Ей четыре, и она захотела день рождения в стиле шпионов. Пришлось притворяться агентом 007 и бегать за ней по двору в этом наряде.
– А сейчас вы возвращаетесь домой?
– Да, лечу домой, в Нью-Йорк. Завтра смена на работе: я смог отпроситься, буквально, на два дня.
– Вы не носите костюмы, работаете посменно. Дайте угадаю, вы библиотекарь?
Эдвард расхохотался. У него был такой заливистый и звонкий смех, который заражал, и я присоединилась к нему. Люди за соседними столиками стали на нас оборачиваться, чтобы понять, что такого произошло, что эти двое так смеются.
– Ох, Элизабет, у вас фантастическая фантазия. Но, смею вас разочаровать, я не библиотекарь, хотя порой грущу, что не могу найти время посидеть с любимой книгой спокойно хотя бы пять минут – вокруг меня что-то постоянно происходит.
– Боюсь предположить… Вы торгуете хот-догами на Тайм-Сквер?
– Я пожарный!
Я опешила. Впервые видела перед собой человека, который вступает в неравную схватку с огненной стихией.
– Я поражена! Правда! Это очень крутая профессия!
– Ну, не круче, чем у вас.
– Ох, давайте не будем сейчас устраивать соревнование, Эдвард! Вы – герой! Потому что каждый ваш день наполнен риском.
– Не буду спорить, но и в вашей работе риска не меньше.
– Окей, уговорили!
Мы могли бы продолжить этот разговор, но объявили рейс до Нью-Йорка, и мы пошли на регистрацию.
– Элизабет, вы не будете против, если я предложу вам занять соседние кресла и продолжить обсуждение важности профессий во время полета?
Я улыбнулась и кивнула. За стойкой регистрации мы попросили кресла рядом и болтали до конца посадки и после взлета. Принесли еду, мы перекусили, пока Эдвард рассказывал о курьезных случаях на работе, когда им приходилось спасать котят с деревьев и тушить курятник в пригороде.
– А какой был самый тяжелый случай? – спросила я.
