Я аккуратно встала с кровати, опустила загипсованную ногу и попрыгала к двери, приоткрыла ее и увидела, как Эдвард в наушниках что-то колдовал у плиты. Он заметил меня, выключил музыку и улыбнулся.
– Как ты, спящая красавица?
Он подошел ко мне, подхватил на руки, донес до кухонного стула и усадил, протянув стакан воды. Я с жадностью накинулась на жидкость, а после того, как утолила жажду, спросила:
– Сколько времени?
– Около десяти вечера.
– Ох, я проспала весь день. Но, умерь мое любопытство, как мы сюда попали.
– Я пытался разбудить тебя в такси, но ты отдала мне ключи из кармана, назвала номер квартиры и снова уснула. Я не мог тебя бросить без помощи, поэтому принес домой, уложил спать и сам воспользовался твоим диваном. Ну а потом проснулся, проголодался и понял, что важно накормить тебя, чтобы восстановление шло быстрее.
– Спасибо тебе! Я не представляю, как справилась бы сама. А что ты готовишь?
– Пасту болоньезе.
У меня от запаха заурчало в животе. Мы засмеялись и какая-то напряженность, которая витала в воздухе, сразу испарилась. Эдвард протянул мне ложку попробовать соус.
– Невероятно вкусно!
– Прости, Лиз, но я взял на себя смелость выкинуть испортившиеся продукты из холодильника и сходил за едой, чтобы тебе было чем питаться в ближайшие дни, когда будет очень сильно хотеться спать, есть, но не будет возможности готовить.
– Да, мне прописали сильные обезболивающие.
– Я обратил внимание в выписке. Мама спала постоянно, когда их принимала.
– Твоя мама…
– Умерла несколько лет назад – рак.
– Соболезную! Моей мамы не стало год назад.
Эдвард достал тарелки и приборы, разложил еду. За разговором мы быстро съели поздний ужин. Я рассказала об учебе и вынужденном переезде, Эдвард – о своей семье. Его отец – архитектор, а была мама ученым-биологом, старший брат работает в Красном кресте и несколько лет живет в Африке, сестра – домохозяйка: у нее четверо детей.
– Последний раз, когда я был у них в гостях, Квентин, ее младший сын, пока мы разговаривали в гостиной, запихнул мне в рюкзак своего ужа. Естественно, когда я поехал домой все забыли о незваном госте. Теперь у меня дома живет рептилия – не выкидывать же ее до того, как я снова приеду к этому семейству в гости.
Я смеялась до слез. Эдвард рассказывал о курьезных случаях на работе, о племянниках и приключениях ужа, который до визга напугал его соседку напротив. Мне было очень комфортно с ним рядом, как будто мы знали друг друга много-много лет.
После ужина мой гость вымыл тарелки, помог мне помыть голову, ждал, пока я приму душ, с замотанной в пищевую пленку ногой, а после надел на меня пижаму и уложил в постель, поставил стакан воды у стола и дал все необходимые лекарства.
– Лиз, отдыхай. Если что-то нужно, пожалуйста, звони, не стесняйся. Моя смена через два дня. Буду рад помочь!
– Спасибо тебе, Эдвард!
Он выключил свет в комнате и уже почти закрыл дверь, когда я, повинуясь какому-то импульсу, сказала:
– А ты мог бы остаться со мной, пожалуйста?!
– Признаться честно, я очень надеялся, что ты предложишь это. С твоего позволения, я приму душ, поставлю вещи на быструю стирку и присоединюсь к тебе.
– У меня в шкафу есть вещи, которые оставил отец – ты можешь переодеться в них.
Он кивнул, достал футболку и домашний штаны и вышел из комнаты.
Пока Эдвард мылся, я отыскала в сумке, которая лежала у кровати, телефон – он разрядился, а когда я поставила его на зарядку и включила, на меня хлынул поток сообщений. От папы, от Сэм и Кейт, письмо из пресс-службы Мэра, сообщения от коллег в Facebook. Я написала папе, что дома и со мной все в порядке. Остальные могут подождать до утра!
Шум воды стих, спустя пару минут в спальню вошел Эдвард и лег рядом со мной. Я устроилась у него на руке, не в силах бороться со сном, сказала:
– Спасибо, что ты рядом.
Он ухмыльнулся и чмокнул меня в макушку и тихо сказал:
– Если только ты позволишь, я всегда буду рядом с тобой.
После чего я погрузилась в сон, который принес мне долгожданное облегчение.
Вынужденная неделя отпуска пролетела очень быстро. Несколько дней мы провели вместе с Эдвардом. Питались пиццей, китайской едой и другим фастфудом, смотрели Netflix, спали, читали книги, слушали музыку и целовались.
Я чувствовала себя подростком, когда он как-то робко поцеловал меня, когда усадил утром на барную стойку и пытался напоить меня каким-то ужасным витаминным коктейлем, а после мне было очень тяжело оторваться от его пухлых губ. Целовался Эдвард фантастически. Когда нужно он был наглым и требовательным, когда хотелось – нежным и предельно аккуратным. Он заигрывал со мной и желание его целовать было похоже на зависимость.
– Эй, скорее поцелуй меня! – мы лежали с ним в кровати перед сном, каждый погруженный в свою книгу.
– Нет!
– В смысле нет!
– В прямом, Лиз! Я завтра приду на работу, а мои губы опухнут. У нас серьезный мужской коллектив, чтобы приходить с ошалелым видом, счастливыми глазами и опухшими губами.
– Счастливыми глазами значит? – я потянулась к нему и начала целовать его в шею.
– Смотрю, тебе стало лучше!
– Не отвлекайся от темы.
