Мы сразу отвели их к машине, укрыли одеялами, дали горячего чая, который принесли спасатели. У одного малыша была сломана рука, но, в целом, все они были в удовлетворительном состоянии.
Я услышал, как спасатель снова заговорил в наушник:
– Лиз, ты герой! Все четверо вышли. У маленького сломана рука, но ты пришла на помощь вовремя. Твой коллега его осмотрел – все будет хорошо.
Я подскочил к нему и знаком показал, что я хочу с ней поговорить – он отдал наушник:
– Лиз, не отключайся.
– Кай, не ори мне в ухо.
Только она могла ответить так! Голос был очень уставшим, но раз у Лиз хватало сил на пререкания со мной, все было не так плохо.
– Как ты, Элизабет? – мне было важно, чтобы она оставалась в сознании. Если она потеряла много крови, то все могло закончится очень плохо, если бы она уснула.
– Кай, я очень устала. Мне надо немного поспать.
Я хотел возразить, но услышал тишину. Она выключила наушник и понять, что там происходит под завалами, было невозможно.
Я подбежал к спасателю, который разговаривал с самым старшим ребенком. Мальчик показывал на схеме здания, где они оказались и как можно максимально быстро открыть проход, чтобы спасти Лиз.
– Вам нужно сбоку очистить завалы. – мальчик указал рукой на место, где осталась Лиз. – Тот путь, которым мы вылезали, слишком длинный. Туда можно добраться быстрее.
Он встал, скинул с себя одеяло, и мы отправились за ним. Мальчик ответил на все вопросы спасателей, они разбились на группы и начали быстро убирать обломки.
– Можно я присоединюсь к вам? Она моя помощница – я не могу стоять без дела! – попросил я у одного из спасателей. Он кивнул, и я встал рядом, откидывая камни, обломки мебели и домашнюю утварь.
Экскаватор помогал убирать большие блоки, когда стало понятно, что есть угроза обрушения, мы снова принялись разбирать обломки без помощи техники. Спустя три часа завал был разобран. В свете прожекторов я заметил маленькую фигуру Лиз, которая лежала в углублении, созданном обрушившимися стенами. Из ноги торчал железный штырь, который пригвоздил девушку к полу.
Я бросился к ней, но меня остановил молодой высокий спасатель и сам подошел к ней, отпихнув кусок фанеры, который когда-то был стеной. Свет от его налобного фонарика упал ей на лицо и веки зашевелились. Я стоял далеко, не мог слышать их разговора, но когда увидел улыбку Лиз, то на сердце стало легче – она жива! Мы успели!
Бригада искала возможность высвободить ногу Лиз, а спасатель держал ее на руках, и в момент, когда я уже собрался подойти к девушке, несколько человек подхватили балку, из которой торчала арматура, спасатель прижал Лиз к себе и поцеловал, а они вытащили блок.
Я не знаю от чего именно мое сердце рухнуло в пятки – то ли от ее оглушающего крика, то ли от того, что она ответила на поцелуй этого засранца. Он подхватил ее на руки, будто невесомую, и понес к машине скорой, которая подъехала к завалам. Из машины выскочила новая бригада, Лиз уложили на носилки, подключили кислородную маску и сделали укол. Я смотрел на все происходящее у меня не было сил подойти к ним, предложить свою помощь. Я молча проводил взглядом уезжающую карету скорой помощи, а потом медленно вернулся к нашей машине и продолжил осматривать пациентов.
Весь этот ад закончился только к раннему утру: все жители были найдены, тем, кому требовалась госпитализация, отправлены в больницы, а я поехал домой, чтобы поспать несколько часов и вернуться на работу – мне нужно было знать, что с Лиз, но я просто валился от усталости. Дома я разделся, отмылся от пыли и крови и просто упал на матрас, провалившись в тяжелый сон без сновидений. Спустя три часа меня разбудил телефонный звонок.
– Как вы, доктор Мэтьюс? – спросила Джоан, когда я вошел в ее кабинет.
– Нормально! – только и нашелся сказать я. Перед боссом сидело порядка пяти человек, среди них я узнал Мэра Нью-Йорка, руководителя спасателями, остальные мне были незнакомы.
– Коллеги, это доктор Мэтьюс. Он вчера был в качестве руководителя нашей группы на месте происшествия. – Все невпопад поздоровались: судя по лицам, я единственный, кто сегодня спал. – Кайл, пожалуйста, расскажи обстановку.
Я полчаса рассказывал о том, кого мы лечили, в какие больницы отправляли раненных, какие типы ран, причины повреждений. Мне задавали вопросы, на часть из которых я ответить не мог. Совещание длилось невероятно долго, а меня мучил единственный вопрос – как Лиз?
Спустя время, когда обсуждение сошло на нет, Джоан встала и поблагодарила всех: мы вышли, в кабинете она осталась с Мэром наедине. Я поднялся к себе в отделение, переоделся в халат и попросил медсестру посмотреть, в какой палате Лиз.
– Третий этаж, 310 палата, доктор Мэтьюс!
Я уже собирался направиться туда, когда меня срочно позвала медсестра: одному из пациентов стало плохо. В итоге, я добрался до третьего этажа только спустя час.
Перед дверью в палату сидела Джоан и что-то читала на своем планшете.
– Я ждала тебя!
– Джоан, пожалуйста! Мне надо знать, что с ней.
– Нет, Кайл, не надо.
Я вопросительно поднял бровь.
