Аккуратно опираясь на руки, стараясь не причинить мне боль, Эдвард начал двигаться внутри меня. Сначала движения были медленными – он как будто дразнился, проверяя мою силу воли. Туда – обратно и эта самодовольная ухмылка, я не могла оторвать от него взгляд, пыталась руками двигать его красивое тело чуть быстрее, но Эдвард был непреклонен. Он медленно скользил внутри, а я стонала от сладкого предвкушения. Его член пульсировал, и я не могу понять, каких усилий ему дается проявлять такую выдержку. Я хотела его, желание, чтобы он двигался быстрее, позволил почувствовать всю мощь приближающегося оргазма заставила меня умолять его: «Пожалуйста, ускорься!!». Я повторяла эту фразу как мантру, и Эдвард наконец сжалился надо мной.
Его движения стали более быстрыми и резкими. Я чувствовала, как глубоко его член входит в меня, чувствовала наслаждение, которое разливается по телу и его пик стремительно приближается.
– Лиз, я не могу больше терпеть! – я поняла, что Эдвард готов кончить, но ждет меня.
– Я кончаю!
Эдвард сделал последнее движение вперед, прижал меня к себе, и мы кончили одновременно, разрывая сумеречную тишину звонким стоном. С вцепилась в его плечо, закрыла глаза и наслаждалась ощущением, будто по моему телу проходят электрические импульсы. Мне было трудно двигаться, не хотелось открывать глаза – у меня было желание просто нежиться в объятьях этого прекрасного мужчины.
Не знаю, сколько прошло времени, когда Эдвард положил меня на подушки и сам упал рядом, стараясь восстановить дыхание. Я не чувствовала ни рук, ни ног.
– Спасибо тебе, Лиз! – первым заговорил Эдвард. – Я мечтал об этой минуте с того самого момента, когда сел за твой столик в аэропорту.
Я улыбнулась, взяла его за руку, поцеловала ладонь и позволила себе провалиться в сон, в котором мне снилось море.
Еще две недели вынужденного затворничества пролетели – мне присылали отчеты по обследованию Веры, я задавала новые вопросы, чтобы уже точно не ошибиться при повторной операции.
Эдвард несколько раз оставался ночевать, и я больше и больше наслаждалась его присутствием в моей жизни и уж что греха таить – у меня между ног. Он готовил завтраки, помогал мне прибираться, кормил и выводил на прогулку. Давно никто обо мне так не заботился.
В один из вечеров, когда Эдвард был на работе, позвонил папа. Мы болтали с ним про весну, которая стремительно ворвалась в нашу жизнь, про мою ногу.
– Пап, я планирую на следующей неделе снимать гипс.
– Лиз, ты молодец, но меня больше волнует то, как ты справляешься. Ты же запретила мне приехать.
– Пап, у меня есть кому позаботиться!
– Это твой врач? – этот вопрос выбил меня из колеи. Я не вспоминала про Кайла – он был просто хирургом, действия которого я раз за разом рассматривала под микроскопом, но не думала о том, на какой драматической ноте закончились наши отношения.
– Нет, пап. Это не врач.
Я рассказала отцу все в подробностях. А он, к моему великому удивлению, не высказал никакого протеста от того, что его дочь меняет мужчин как перчатки.
– Я рад, что Эдвард рядом с тобой! Береги себя, родная.
– И ты, папа! Буду рада, если ты сможешь прилететь, когда мы назначим новую дату операции.
– Я постараюсь!
Я положила трубку и еще долго глядела в пространство. Я старалась вытеснить из головы мысли о Кайле, а сейчас меня накрыла волна жара: все ли у него в порядке? Мы даже толком и не поговорили после отъезда.
Я взяла телефон в руки, разблокировала сообщения, нашла Кайла и напечатала.
Палец завис над кнопкой отправить, но вдруг зазвонил телефон, и я от испуга чуть не выронила трубку.
– Привет! – раздался бодрый голос.
– Привет, Эдвард!
– Насколько я помню, у тебя сегодня встреча с врачом?
– Черт! Я совсем забыла про это.
– Пришли новые результаты по твоей подопечной?
– Да, я смотрела снимки и анализы. Причину мы установили почти точно, поэтому надо только дождаться, когда я смогу нормально ходить, чтобы закончить операцию.
– Окей, я заеду за тобой через 30 минут и отвезу в клинику.
– До встречи!
Я положила трубку и посмотрела на черновик сообщения, а потом быстро его стерла. Соблазн был велик, но Кайла не было рядом, а Эдвард был. И по отношению к нему было совершенно нечестно поступать так!
Эдвард вошел, когда я, надев на себя спортивный костюм и сидя у двери с костылями, ждала его. Он аккуратно взял меня на руки, вынес из дома, усадил в машину, рассказывая о том, как они с бригадой доставали застрявшего в трубе дома енота. Я смеялась до слез.
Я пристально смотрела на Эдварда за рулем, он достал из-за кресла бутылку воды:
– Я подумал, что ты захочешь пить.
– Эдвард, признайся, ты всегда такой милый? Или это просто бонус из-за того, что я не могу ходить нормально?
– Слушай, я не знаю, что за мужчины у тебя были до меня, но забота – это нормальное качество любого человека.
Я уставилась в окно. Забота – это нормальное качество, но где я свернула не туда, если меня она так удивляла.
