— Тогда ты окажешься в комнате перед дверью в хранилище. А там есть датчики движения, которые заметят тебя и дадут тебе всего тридцать секунд, чтобы открыть дверь, после чего завоет сирена.
— Зачем они так сделали?
— Если человек за тридцать секунд не может открыть дверь хранилища, значит он посторонний, то есть грабитель, понимаешь?
— Хитроумно. А двери и замок?
— Двери сделаны из самой твердой стали, какая только есть, — из уддевальской стали, а код состоит из тринадцати цифр и четырех букв и меняется автоматически каждый час.
— Понимаю, — сказал Булле. — Но все это совсем не страшно, правда?
В ответ доктор Проктор закрыл глаза, запрокинул голову и громко застонал.
— Приступайте, доктор, все преодолимо! — сказал Булле. — Во всяком случае, для гениев. А вы — гений. Подумайте и найдите идеальный путь для нашего взлома, прямо сейчас!
— Было бы у меня четыре месяца, я, пожалуй, смог бы. Но все нужно сделать за два дня, если мы хотим вернуться домой с золотом до прихода инспекторов в Банк Норвегии в понедельник! И даже если мы преодолеем все, что невозможно преодолеть, и попадем в хранилище…
— Да! — сказал Булле. — Да! Мы уже внутри! И что тогда?
У доктора Проктора сделалось такое лицо, как будто он вот-вот заплачет. Но вместо этого он начал хохотать, словно окончательно сошел с ума.
— Разве ты забыл, что сказали Хайд и Джекил? Сирена включится сразу же, как только кто-нибудь сдвинет с места золото или алмаз. Как видишь, на плане есть всего один выход. И он ведет прямо в руки охранников Рублёва. И как ты думаешь, что будет потом?
— Братья Хруст, — ответила Лисе. — Покер с битьем по костяшкам пальцев. Тертый сыр пармезан.
Булле пропустил все это мимо ушей. Он ткнул пальцем в план:
— А это что?
Доктор Проктор снова наклонился над листком:
— Sorry[24], это всего лишь лестница на башню, Булле. Триста тридцать четыре ступеньки, ведущие наверх, к часам. Эта лестница предназначена для часовщика, который присматривает за Биг-Беном.
— Гм, — сказал Булле и почесал правую щеку левой рукой. — Мне кажется, у меня появилась идея.
— Да? — сказал доктор Проктор.
— Нет! — сказала Лисе.
— Да! — сказал Булле, спрыгнул со стула и подбежал к окну. — Мы не будем смываться через главный вход, понимаете? Мы поднимемся. Вот сюда, наверх!
Булле показал на Биг-Бен, над которым шныряли туда-сюда лучи прожекторов.
— И как же мы оттуда уйдем? — спросила Лисе.
— Никаких «мы», — ответил Булле. — Я пойду туда один, потому что в транспортном средстве, которое мы будем использовать, есть место только для меня одного, невысокого, не считая, конечно, того, кто будет управлять этим транспортным средством.
— Каким еще транспортным средством? — спросил доктор Проктор. — И о ком ты сейчас говоришь?
— Я говорю о нашем друге, которому надо почаще выходить из дома, — сказал Булле и потер руки. — Сейчас я ему позвоню.
— Из какого дома?
— Из поселка, — уточнил Булле. — Кто-нибудь знает телефонный код Южного Трёнделага?
— Так ты… г-говоришь о… — заикаясь, сказала Лисе.
— Так ты имеешь в виду… — простонал Виктор Проктор.
И оба хором воскликнули:
— БУЛЛЕ, ТЫ СОШЕЛ С УМА!
ЧАСЫ НАД ОКОШЕЧКОМ ГОСПОДИНА Стамблуида в «Банке Самых Богатых» показывали точно (и сейчас я не шучу) 2.16.23.14 после полудня, то есть примерно четверть третьего, когда входная дверь распахнулась.
Вошел мужчина в элегантном фраке и цилиндре. К его руке был прикован большой кейс. Вместе с мужчиной вошла очень юная, но так же элегантно одетая девушка в очаровательной летней шляпке, украшенной фруктами, скорее всего сделанными из папье-маше. Шею девушки обвивал норковый мех, по-видимому фальшивый.
Они подошли к окошку господина Стамблуида и попросили сдать им в аренду банковскую ячейку. Господин Стамблуид объяснил им, какую умопомрачительную сумму банк требует за годовую аренду ячейки, однако они не упали в обморок и не стали протестовать, и тогда он вместе с двумя вооруженными охранниками проводил новых клиентов в подвал. Там господин Стамблуид открыл не одну, а целых три стальные двери, и клиенты оказались в помещении для ячеек. Ячейки занимали две стены, каждая ячейка была размером с обувную коробку, обращенную в сторону помещения боком.
— Здесь никогда не бывает посторонних, — сообщил господин Стамблуид с довольным видом. — И мы, конечно, гарантируем тайну вклада, то есть ни мы и никто другой никогда не узнает, какие ценности вы будете хранить в этой ячейке.
— Приятно слы-ышать, что это наде-ежный банк, — сказал новый клиент на ярко выраженном шотландском диалекте. — Но скажи-ите, можно ли попасть отсюда в святая святых банка?
— Я полагаю, вы имеет в виду хранилище, господин Мак-Карони, — улыбаясь, ответил господин Стамблуид. — Так вот. Надо пройти еще немного, миновать лазерные лучи, датчики движения и дверь из настоящей уддевальской стали. Это на случай, если вы и ваша племянница задумаете ограбить банк.
Господин Стамблуид захихикал, ответом ему были улыбки и вежливые кивки новеньких клиентов.
